И он снова кладёт на плечо старую скрипку и играет грустную и широкую, как поле, песню «Не одна во поле дороженька…» Чуть дребезжащим, тихим голосом поёт скрипка.
— Ну, отдыхай, — говорит Алексей Степаныч и кладёт старую скрипку в футляр. — Сейчас, Марина, мы отнесём её Ивану Герасимовичу.
54. Второе рождение
Старый школьный мастер Иван Герасимович сидел за рабочим столом в своей маленькой мастерской. Марина вошла вслед за Алексеем Степанычем и с любопытством огляделась. Огромный контрабас стойко высился в углу, как сторож маленькой мастерской, и с высоты своего величия обозревал всё своё хозяйство: золочёную красавицу-арфу, громоздкие литавры, шеренгу виолончелей — мал мала меньше, и целую армию скрипок: скрипок крошечных, скрипок маленьких, чуть побольше и, наконец, скрипок уже не детских, больших — таких, как будущая Маринина.
— А, принесли! — сказал Иван Герасимович. — Давайте её сюда.
Он бережно взял из рук у Алексея Степаныча старую скрипку и стал её рассматривать.
— Он самый, — сказал Иван Герасимович, — старик Батов. Как же не узнать его! И без подписи узнал бы. Видите, как края обтёсаны? Батовская манера… А форма какая благородная!
— А можно её починить? — спросила Марина.
— Почему же нельзя? Эта скрипка живучая, Иван Батов безделушек не делал. Приходи, девочка, за ней через три дня.
В эти дни у Марины совсем не было скрипки. Старую Алексей Степаныч уже увёз в фабричную Верину школу.