Папа на фотографии весёлый, его глаза смотрят прямо на Марину и как будто подбадривают: «Смелее, дочка! Живи, работай, учись!»
Папа был большой, сильный. Это в него Марина такая большая — растёт не по дням, а по часам. Алексей Степаныч даже ворчит иногда: «И что ты так тянешься? Скоро меня перерастёшь!»
А мама у неё маленькая. Она стала как будто ещё меньше после папиной смерти. Когда Марина её увидела после трёх лет разлуки, она даже не сразу её узнала: какая маленькая!
И в первый вечер дома Марина всё присматривалась к маме и всё не могла привыкнуть, и мама как-то грустно на неё смотрела.
А потом вдруг узнала: «Моя, моя мамочка, вот моя!» — обняла её и прижалась к ней, и обе поплакали вместе.
Марина вытирает слёзы, навернувшиеся на глаза, поворачивается на другой бок и натягивает одеяло.
Да, а Татьяну Васильевну она не забудет никогда. Они с мамой к ней ходят по праздничным дням, у Татьяны Васильевны теперь маленькая внучка, и она сама немножко, самую чуточку, постарела. Но, наверно, её новым ребятишкам в детском саду с ней так же весело и интересно.
Марина первое время даже ревновала её к ним.
Татьяна Васильевна первая посоветовала маме учить Марину музыке. Она рассказала маме про историю с Марининым свистом, про то, как все на неё сердились сначала — конечно, кроме самой Татьяны Васильевны. А потом однажды Зинаида Давыдовна услышала Марину в коридоре и сказала: «А ну-ка поди сюда, Маринка!»
Марина сначала испугалась, ко Зинаида Давыдовна сказала Татьяне Васильевне: «Её можно выпустить на вечере детской самодеятельности с художественным свистом».