— Ему Колька не позволяет, — снова сообщил Шурик.
— Ох, уж этот мне Коля! — вздохнула Евдокия Петровна. — Когда-нибудь весь дом своими опытами спалит. Верите ли, девочки, проходу ему этот Коля не даёт. Лёня ведь даже по двору со скрипкой стеснялся бывало пройти. Уж я ему скрипку вынесу, а он тогда скажет тихонько: «Ну, вы идите, идите, мама», а сам скрипочку под пальто — и бежать! Словно ворованное несёт. Вот горе какое! И отец-то как переживать будет… Ведь он музыку любит знаете как? Когда в отпуску — ни одного концерта не пропустит. И сейчас в каждом письме спрашивает: «Как Лёнины музыкальные успехи?» И ведь способности есть у мальчика, и позанимался уже сколько… Ещё бы два годочка протянуть — и закончил бы семилетку.
В это время открылась дверь и на пороге показался Лёня со скрипкой в руках. Увидев девочек, он мрачно опустил голову и прошёл в другую комнату. Все молчали. Молчание первый нарушил Шурик.
— Лёня! — закричал он. — Ты чего прогуливаешь?
— Молчи ты! — процедил сквозь зубы Лёня; он стоял, отвернувшись к окну.
Вдруг громко заплакал на кровати ребёнок, и Евдокия Петровна бросилась к нему.
— Подожди уж ты у меня! — пригрозила она на ходу Лёне. — Вот дождёшься, отец приедет… Да что же ты стоишь, как пень, — рассердилась она вконец, развёртывая ребёнка, — к тебе ведь пришли!
Лёня нехотя подошёл к порогу. — Ну что? — спросил он хмуро.
— Лёня, мы тебе ноты принесли, — робко сказала Марина.
— Лёня, это концерт, — сказала строго Галя. — Знаешь, какой концерт! Алексей Степаныч велел тебе его разобрать.