-- Постой!.. -- шептали его бескровные губы. -- Я покажу своей дуре, как принимать подобных женщин в моем семейном доме, где бывают Буйноиловы, Мольцовы!
Клавдия написала у подруги какое-то письмо и, краснея от стыда, видя нищенскую обстановку Елишкиных, попросила дать ей, в счет уплаты долга, хоть три рубля.
"Жена писателя" со слезами на глазах призналась, что у них всего капитала два рубля и заложить нечего. Рубль все же дала Елишкина Клавдии.
Льговская, прощаясь, попросила у подруги позволения переночевать у нее одну ночь...
Елишкина согласилась...
Клавдия наняла извозчика на Мясницкую, к декаденту Рекламскому...
-- Авось, он дома, -- предполагала Клавдия. -- А если нет, у меня на всякий случай написана записка. Думаю, что он исполнит мою просьбу... Он, кажется, не хвастун и не врун...
У "жилища" декадента сидел грубый "цербер"-лакей, одетый в какой-то смешной, черный с белым костюм.
-- Господин мой дома, но никого три дня принимать не будет, -- сказал привратник на вопрос Клавдии. -- Они-с пишут-с... Письмо я передам. Если нужен ответ, зайдите завтра рано утром.
Клавдия оставила письмо у лакея и поехала на ночевку к Елишкиным. Но ее не приняли.