В это время Клавдия, полюбовавшись на изображение "красавца", подошла к двери и, отворив ее, натолкнулась на Смельского.
-- Простите за мое любопытство, -- просто сказала художнику Клавдия, -- передо мной, кажется, сам хозяин? Позвольте познакомиться. Надеюсь, вы на меня не рассердились?
-- Ах, что вы, что вы! -- воскликнул сконфуженный Смельский. -- Я очень рад...
-- Ну, рады, не рады, -- другой вопрос! -- промолвила Клавдия и крепко, по-мужски, пожала ему руку. -- А все-таки я и сейчас не уйду от вас и буду восхищаться живым рабом Мессалины.
И молодая девушка с вызывающей улыбкой посмотрела на художника.
Он еще более сконфузился от этого вольного обращения и не знал, что сказать ей в ответ.
-- Какой вы тихоня, -- продолжала со смехом Клавдия. -- Занимаетесь такими "женскими" сюжетами и в десять раз скромней меня. Меня -- что! Я сорванец, скромнее -- красной девицы. Однако, ваши картинки я не одобряю: ни одной хорошенькой. Неужели у вас нет красивых женщин?
-- Есть, -- ответил тихо Смельский. -- Но они ни за что не согласятся...
-- Раздеться, -- подсказала Клавдия, -- какие глупости. Есть что скрывать! Хотите, я буду вашей натурой?
"Она шутит", -- подумал художник.