Но "царевна" уже входила в столовую.
Клавдия обедала с большим аппетитом, выпила немного вина и при этом раз даже чокнулась с матерью, что делала очень редко. Ольга Константиновна, заметив, что дочь в хорошем настроении духа, решилась спросить у ней:
-- Клаша, у какой ты подруги ночевала?
-- Вам какое дело до чужого тела? -- шутливо ответила девушка. -- Может быть, я ночевала не у подруги, а у друга!
-- Клавдия! -- заметила ей с горечью тетка.
В голосе ее послышалось такое страдание, что девушке стало до боли жалко старуху, и она промолчала.
В это самое время Смельский был в редакции своей газеты и выслушивал нотацию редактора за недоставление к сегодняшнему номеру обычных стихов.
-- В наказание за это, -- сказал редактор, -- я прошу вас быть завтра в "Эрмитаже" представителем нашей редакции на ответном обеде юбиляра-педагога Буйноилова.
Смельский поморщился. Он вспомнил, что Клавдия обещала к нему прийти в этот день, устроив сегодня предварительно, чтоб выжить из своей комнаты трусиху-тетку, "припадок".
Но редактор так категорически-вежливо просил художника, что он согласился.