Клавдия снова отошла от художника и "застыла"...
XI
СМЕРТЬ ХУДОЖНИКА
Предчувствия Смельского сбылись...
Был знойный июль. В Москве нечем было дышать от духоты и пыли, и только, когда заходило солнце, можно было отворять окна, чтоб проветрить комнаты и освежить их.
Квартира Льговских была в Троицком переулке, и часть окон дома выходила в Екатерининский парк, так что лучи заходящего красиво солнышка были постоянно в комнате художника и полумертвым, фантастическим светом заливали обстановку ее и последнюю, только что законченную большую картину Смельского "Вакханка". Она была совершенно готова. Нагая, очаровательная Клавдия, как живая, глядела на вас и, указывая на ложе, звала к наслаждению и блаженству. Молодая девушка не утерпела и позвала посмотреть "на себя" своих гимназических подруг. Они все положительно пришли в восторг и разнесли по всей Москве молву о новом Сухоровском. К Смельскому стали являться посторонние лица, но скромный художник не желал никому до выставки показывать своего детища. Исключением был только тот "знаменитый" художник, который впервые пригрел юношу в Москве.
-- Откуда вы взяли такую великолепную натуру? -- спрашивал он Смельского с явной завистью. -- Я вам предсказываю, что вы ею прям составите имя. Хотите, я вам сейчас найду покупателя, познакомьте меня только с вашей натурщицей...
Художник передал слова "знаменитости" Клавдии. Та не хотела и слышать о продаже "Вакханки", обещая Смельскому достать взаймы денег, если они ему уже так нужны. Познакомиться же со "знаменитостью", но только не для позирования, она была не прочь. Профессор назначил время, и знакомство состоялось бы, если бы Смельский не заболел. Навещая какого-то товарища, больного, как после оказалось, пятнистым тифом, художник заразился...
Болезнь началась сразу со страшного жара. Смельский сейчас же понял, что это такое. Что бы оградить Клавдию от заразы, он попросил отвезти себя в больницу, но молодая девушка со слезами упросила его остаться, забыть об ее особе, уверяя, что болезнь пустая и что он скоро опять будет молодцом.
-- Ты хочешь, чтоб я умер возле тебя? -- сказал тихо, с благодарностью Смельский. -- Но ты сама заболеешь. Нет, лучше уйди, Клавдия.