Глаза Клавдии как-то особенно смотрели на юношу. Он чувствовал что-то недоброе и, вместе с тем, чудное, привлекательное, зовущее в этом грешном взоре...
Видя его замешательство, Клавдия воскликнула:
-- Не бойтесь: я не скажу вашей невесте, что вы провожали меня в купальню.
Намек был ясен, и музыкант, как очарованный, не мог сопротивляться...
До купальни было двадцать минут тихой ходьбы.
-- Что же, вы очень любите свою невесту? -- спрашивала Клавдия, слишком нежно опираясь на руку музыканта. -- Надя девушка хорошая, но неужели вам не нужна свобода, и вам никогда не нравились или не понравятся другие женщины?
Жених молчал. Чистый образ его милой Нади совершенно заслонял этот -- порочный, сладострастный... Он чувствовал, что он не в силах бороться с его властью.
-- Что ж вы молчите?! -- страстно, заглядывая музыканту в глаза, шептала Клавдия. -- Не можете отвечать?.. Колеблетесь?.. Я вам, например, не нравлюсь? Нет?
Желание, вместе с мучительным сознанием невольной измены невесте, изобразилось на красивом лице юноши.
Льговская слишком хорошо поняла это, и злоба еще сильней заволокла все ее добрые чувства, и она, во что бы ни стало, решила завладеть женихом.