74. Отъ Хромоногаго къ Кривому.
Странныя дѣла Б... я видѣлъ: онъ живетъ въ домѣ своего брата, который человѣкъ весьма честный и имѣетъ двѣ дочери, дѣвицы всякаго почтенія достойныя. Сей деньгамъ вѣчно предавшійся старикъ, далъ разъ въ займы брату своему сто рублевъ, что было лѣтъ тому съ десять назадъ, и за проценты у него живетъ, ѣстъ и пьетъ на тотъ же щетъ, да и говоритъ, что братъ его весьма неблагодарный человѣкъ по тому, что занявъ у него часть его души, не хочетъ его одѣвать, по чему намѣренъ съ него взыскать долгъ со всѣми процентами.
Еще тебя увѣдомлю о странной глупости горбатаго старика, который весь свой вѣкъ сватается, но никогда не женится: онъ и теперь недавно хотѣлъ жениться на прекрасной дѣвицѣ Р. которой 17 лѣтъ отъ роду, а ему только 52; но за то отъ женидьбы отказался, что она не подняла съ земли его платка, когда у него упалъ изъ рукъ. Гордость его доходитъ часто до крайности такъ, что выводитъ его изъ ума. Теперь недавно онъ говорилъ, что Прелеста перьвой степени красавица, которую естество столько красотою, сколько и всѣми добродѣтелями одарило, напрасно вышла за мужъ за Н. Н. который ее оставивъ, гоняется за Турками, и что естьли бы его убили, то бы онъ согласился на ней жениться.
75. Отъ Криваго къ Хромоногому.
Тебѣ извѣстно, что гордость явилась въ свѣтъ во время рожденія богини Фортуны, и какъ скоро возрастать начала, все въ естествѣ перемѣнила. Кто прежде ея рожденія наслаждался трудами рукъ своихъ, презиралъ опасности, любилъ постоянство, истинну и своихъ ближнихъ; кто былъ щастливъ, имѣя только нужное, тотъ послѣ праздность, а наконецъ богатство обожать сталъ, и тотъ, для содержанія котораго довольно было ломтя хлѣба, началъ нынѣ искать по всѣмъ морямъ и по всѣмъ землямъ своей пищи. Сокровища, дѣти перваго колѣна сея богини, произвели въ свѣтъ зависть, искоренившую правость и чистосердечіе въ человѣческихъ сердцахъ. По томъ алчная зависть никого себѣ равного не зрящая и одной себѣ всего желающая, родила гордость и тиранство. Отъ тиранства произошли отягощенія и несносныя на человѣчество налоги; а отъ гордости родились презрѣніе съ самолюбіемъ, и всѣ прочія онымъ сродныя прихоти. Они научили людей облекаться въ притворный видъ; иное имѣть на устахъ, а иное на сердцѣ; дружбу и пріязнь находить не въ самомъ дѣлѣ, но въ собственной своей пользѣ, и больше почитать хорошее лице и статность человѣка, нежели хорошій разумъ. Наконецъ теперь онѣ желаютъ, что бы все имъ было подвластно: онѣ презираютъ бѣдность, и соединясь съ знатностію, толь много угнѣтаютъ нещастныхъ, что едва имъ одну только оставляютъ душу, и то лишивъ оную вольности, лучшей части ея состоянія и собственности.
Нещастное самолюбіе родило тщеславіе, опаснѣйшій всѣмъ человѣческимъ дѣйствіямъ предмѣтъ. Коль скоро оно въ свѣтъ появилось, то соединясь съ корыстолюбіемъ, потрясло море и землю: горы не устояли на своемъ мѣстѣ, а иныя до дна скрыты алчною рукою корыстолюбія, и въ самой глубинѣ земли пользы своей ищущею. Монархіи пали, и именъ многихъ славныхъ царствъ не стало. Гдѣ великіе были грады, тамъ нынѣ пустыни: вездѣ слѣды корыстолюбія видны. О природа! нещастная всего, что есть подъ солнцемъ, матерь, почто ты въ свѣтъ произвела то, что тебя лишило всѣхъ правъ и вольности.
Родившаяся роскошь начала иными стремиться истоками: она раздѣлилась съ славою, которая прежде человѣческими повелѣвала сердцами; разточила и всѣ богатства корыстолюбіемъ собранныя, и теперь послѣдніе остатки слѣдовъ добродѣтели изъ человѣческихъ сердецъ изкоренять начала. Племя сего человѣческаго нещастія въ древней Греціи не очень было размножено; но Римъ былъ онымъ наполненъ еще во время Луція Суллы, который прежде не однажды отечество свое грудью и силою оружія отъ сильныхъ ограждалъ непріятелей; въ сердцѣ котораго храбрость съ человѣколюбіемъ всегда спорили, и который изъ достохвальныхъ своихъ началъ весьма худой имѣлъ конецъ. Онъ сдѣлавшись наконецъ тираномъ Рима, сталъ отцомъ сей человѣкамъ пріятной роскоши. Побѣдивъ Азійскія войска и опровергши многіе славные города, всю въ оныхъ полученную добычу раздѣлилъ между войсками, Тогда набогащенные воины, прежде въ ѣствѣ и въ питіи весьма умѣренные, ко всѣмъ трудамъ привыкшіе, почитавшіе безмолвное своимъ начальникамъ повиновеніе за святость, больше о пользѣ общественной нежели о своей старавшіеся, и многихъ отъ роскоши раждающихся страстей прежде незнавшіе, начали вдругъ пить изъ позлащенныхъ кубовъ, разбирать вкусы пищи и напитковъ, и узнавать свойство великолѣпія. Наконецъ когда кто изъ нихъ былъ не въ силахъ имѣть желаемаго законно, достигалъ къ оному грабежами и похищеніями; отъ того произошли ужасныя насильства и самымъ священнѣйшимъ мѣстамъ многократно чинимыя. Человѣческое отъ божественнаго не было разбираемо. Каждый началъ скучать своимъ и завидовать чужому. Бѣдность сдѣлалась презрѣнною, невинность обманомъ, скромность притворствомъ, науки хитростію, откровенность дерзновеніемъ, простосердечіе глупостію, вѣжливость непросвѣщеніемъ, умѣренность скупостію, почтеніе робостію, словомъ, все въ естествѣ перемѣнясь противными своему свойству начало называться именами.
О нещастная для человѣчества роскошь! Мать общей бѣдности и ласкательствъ, справедливо тебѣ удивляясь. Терренцій изрекъ: "доколѣ слабодушная страсть будетъ портить землю и жителей оныя? погибни, свѣтъ простоитъ долѣе. Когда тебя въ немъ не станетъ, не будутъ человѣки въ пучинѣ Океана искать прибыли или смерти. Тогда никто желать не будетъ чужаго нещастія, которое нынѣ одинъ, для другаго столь дорого покупаетъ; ибо теперь въ свѣтѣ все покупается."
76. Отъ Хромоногаго къ Кривому.
Братецъ! на насъ многіе изволили прогнѣваться за то, что мы бранили ихъ пороки. Теперь оныя станемъ выхвалять. Отвѣдаемъ, можемъ ли какимъ нибудь образомъ угодить свѣту. Знаешъ ли ты Горбатыніуса? Какой ето великій человѣкъ! Онъ во всякое лице преобратиться можетъ, и естьли захочетъ, то можетъ вдругъ быть Хромоногимъ и Кривымъ. У Господъ онъ въ великомъ почтеніи за то, что одного предъ другимъ весьма живо представлять и пересмѣхать умѣетъ. Похвальное и рѣдкое искуство, которому въ нашемъ владѣніи почти никто подражать не умѣетъ! Весьма справедливо свѣтская пословица гласитъ: вѣкъ живи, вѣкъ учись. О чемъ мы у насъ и не слыхали, то собственными въ свѣтѣ зримъ глазами, Горбатыніусъ славнѣйшій здѣсь Сатирикъ. Ювеналъ, Горацій, Боало к Руссо должны ему во всемъ уступить. Тѣ за разныя свои хорошія сочиненія отъ просвѣщенныхъ по новѣйшей модѣ людей нынѣ презираются, о нихъ и издревле, видно, немного думали, когда ни одинъ изъ нихъ не имѣлъ, ни половины того годоваго дохода, которымъ пользуется Горбатыніусъ. Хорошее представить хорошимъ невеликое дѣло, но изъ дурнаго сдѣлать прекрасное, есть великая рѣдкость. О славный Горбатыніусъ: ты сими рѣдкостьми неодиножды наше удивлялъ око. Славнѣйшая въ нынѣшнемъ вѣкѣ госпожа П. которая давно уже въ наше переселилась государство, за одну не во время, при извѣстномъ тебѣ любовникѣ, учиненную улыбку мало не лишилась счастія и любви, а ты, геройски всѣмъ насмѣхаясь, весьма за то любимъ и щастливъ. Гряди симъ къ щастію тебя доведшимъ путемъ почтенный мужъ, и естьли тебѣ на пути завидующій благополучію великихъ людей рокъ какія положишъ предѣлы, знай, что и нещастливъ будетъ у многихъ великъ, и что нѣкоторымъ умамъ удивительнѣе кажется Геросгаратъ, то въ одинъ день разрушившій, что многіе въ нѣсколько вѣковъ сооружили. Не всегда добродѣтель бываетъ въ модѣ. Добродѣтельнымъ можетъ быть нищій, рукъ и ногъ неимѣющій, а дѣлать зло надобно имѣть способы, силу и мужество, слѣдовательно, по новѣйшей изъ Парижа выписанной философіи, чемъ будешъ хитрѣе и дерзостнѣе, тѣмъ мужественнѣе и щастливѣе.