5. Отъ Криваго къ Хромоногому.
Вчера будучи въ театрѣ, сидѣлъ я въ ложѣ за двумя щеголями, которые и велерѣчіемъ своимъ весьма щеголяли. Одинъ изъ нихъ, указавъ перстомъ на какого-то господина на другой сторонѣ противу насъ сидѣвшаго, сказалъ къ своему товарищу: знаетъ ли Ф. сего Б. такъ великолѣпно одѣтаго, который разговариваетъ съ знатною нашею госпожею? Не знаю отвѣчалъ Ф. Его называютъ Б. сказалъ Д. Сей господинъ, котораго здѣсь всѣ называютъ Б, во Франціи былъ у Италіянскаго купца кучеромъ. Онъ пріѣхавши къ намъ, нашелъ секретъ набогатиться. Съ начала былъ воспитателемъ дѣтей знатныхъ господъ: въ то же самое время въ тѣ часы, въ которыя питомцевъ своихъ ничему не училъ, ѣздилъ по домамъ и продавалъ разныя французскія пряжки, бритвы, пуговицы, шпаги и проч. Вскорѣ изъ щепетильника и дворянскаго воспитателя сдѣлался изряднымъ купцомъ, ибо такимъ людямъ здѣсь у насъ великій кредитъ. Госпожи и разные алмазныхъ дѣлъ мастера давали ему брилліанты для продажи: купцы вѣрили ему парчи и всякія товары, надѣясь, что оныя скорѣе ему продать можно по домамъ. Наконецъ сей добрый человѣкъ вздумалъ въ одинъ день сдѣлать свое щастіе, и объявилъ себя банкрутомъ. Въ то время онъ уѣхалъ въ городъ Р. и писалъ къ своимъ кредиторамъ, что нещастіе причиною его удаленія. Здѣсь оставилъ своего повѣреннаго, который также былъ честный человѣкъ какъ и онъ. Сей отнесъ отъ него людямъ разнаго званія письма; показалъ имъ въ книгахъ изрядно сочиненныхъ утраты своего друга, и времена оныхъ такъ, что изъ книгъ нашлось, что едва убѣжавшій въ состояніи былъ заплатить двадцатую долю долговъ; однакожъ чрезъ письма обязывался въ скорости заплатить десять копѣекъ за рубль, естьли ему будетъ можно въ городъ пріѣхать безъ опасности. Купцы, разсудя за благо, взять лучше десятую долю нежели, ничего, при томъ зная, что естьли на него попросить въ Магистратѣ, то тамъ на расправу и на подьячихъ и послѣднее бы потеряли, согласились на его прозьбу. Словомъ сказать, повѣренныя его такъ умѣлъ дѣло спроворить, что получилъ квитанціи на прочіе долги; а въ остальныхъ, то есть, въ десятой долѣ, далъ вексель. Тогда хозяинъ сюда пріѣхавъ, вскорѣ долгъ уплатилъ; послѣ поѣхалъ въ Парижъ, и оттуду пріѣхалъ Барономъ. Нынѣ онъ у нашихъ господъ въ великой чести, и живетъ великолѣпно; смотри какъ онъ ихъ и впредь разумно обманитъ. Тогда отвѣчалъ другъ, что сей господинъ уменъ, когда изъ кучеровъ прямо произведенъ въ Бароны. Онъ конечно умнѣе тѣхъ купцовъ, кои во всю свою жизнь торгуя и неся государственныя службы, приходятъ въ бѣдность отъ того, что много такихъ разумныхъ господъ умножилось въ городѣ, кои все продавая по домамъ, купцамъ въ ихъ торгахъ великій дѣлаютъ ущербъ. Вѣть нынѣ разуменъ тотъ, кто проворенъ, а проворный простосердечнаго бѣдняка всегда проведетъ. Еще возлѣ насъ сидѣли два молодца, кои увидя мимо ихъ ложи проходящую какую то женщину, вдругъ разинувъ рты стояли какъ безмолвны; по томъ изъ ложи выкинулись, сказавъ: пойдемъ за госпожею Д.... Я будучи любопытный бѣсъ пошелъ за ними и сталъ въ уголку близко Д. -- Братъ хромоногаго! конечно ты подумаешъ, что госпожа Д. была соборъ пріятностей, что повлекла за собою, какъ магнитъ желѣзо, сихъ двухъ господъ. Можетъ статься она и красавица; но повѣрь, что не на наши глаза. Видно что она не дождалась прививки оспы: надобно бы по крайней мѣрѣ аршинъ черной тафты и великаго эконома въ вырѣзываніи мушекъ, чтобъ оными залѣпить рябины ея лица. При всемъ томъ она называется красавицею. Одинъ сударикъ, смотря на нее какъ голодная собачка на хлѣбъ, краснорѣчиво скомлилъ: о какъ вы прекрасны! Все вамъ пристало, все божественно. Перервавъ его рѣчь и оскаливъ зубки, съ нѣжностію сказалъ другой: я ничего васъ совершеннѣе въ дѣйствіяхъ натуры не видалъ: вы Царица прекрасныхъ женъ. Близь меня стоявшій офицеръ то услышавъ, захохоталъ, сказавъ: какъ дурно быть вышедшимъ изъ училища простакомъ, который въ свѣтѣ не обращался. Сію рѣчь я услышавъ, сказалъ незнакомому: дозвольте себя спросишь, кто тѣ два господа? Онъ мнѣ отвѣчалъ; философіи ученики, которые пріѣхавъ сюда для опредѣленія въ Государственную службу, продали съ публичнаго торгу всѣ свои книги и рублишковъ по 15 имѣютъ въ карманѣ.
6. Отъ Хромоногова къ Кривому.
Будучи угощенъ настоятелемъ, завелъ я знакомство и съ здѣшнимъ приходскимъ священникомъ. Онъ весьма простосердеченъ, хлѣбосолъ, примѣрной жизни, и въ своей должности весьма исправный и надобный человѣкъ. Свѣтскіе здѣшніе жители презираютъ людей сего рода, утверждая, что они корыстолюбивы и невѣжи; но въ томъ ошибаются. Они не торгуютъ, насильно ничего ни у кого не берутъ, жалованья не имѣютъ, какъ же имъ съ охотою не получать того, что имъ въ подаяніе дается? Коль много здѣсь есть такихъ знатныхъ людей, кои великое имѣя жалованье, по тѣмъ мѣстамъ рыщутъ, ища своей прибыли; однако о нихъ и слова нѣтъ. Ты знаешъ другъ, какъ корыстолюбивы суть Римскіе попы: они полтинъ, какъ наши не берутъ, но рубли сотнями или и тысячами, имѣя при томъ все ѣсть и пить готовое, да и еще великіе отъ своихъ приходовъ положенные доходы. Правда, что многіе изъ нихъ ученѣе здѣшнихъ, но что за польза была небу изъ ихъ ученія ? При томъ и между самыми ихъ учеными попами много было невѣжъ. Кто не посмѣется нѣкоторому ихъ Миссіонеру отвѣчавшему въ Индіи идолопоклоннику, который его спросилъ, для чего они середину головы кружечкомъ брѣютъ? Для того, отвѣчалъ Миссіонеръ, дабы Святый Духъ могъ свободнѣе проходить въ ихъ голову, и не запутался-бъ въ длинныхъ волосахъ.
7. Отъ Криваго къ Хромоногому.
Третьяго дни былъ я у Лизандра. Странное разсказывалъ онъ мнѣ приключеніе. Онъ послѣ отца своего душъ съ тысячу и денегъ тысячь съ тридцать получилъ въ наслѣдіе. Ѣздилъ въ прекрасной французской каретѣ, одѣвался богато; за столомъ у него сидѣло всегда постороннихъ человѣкъ съ десятокъ, всѣми былъ любимъ, словомъ сказать, онъ своимъ состояніемъ былъ довольнѣе Японскаго Царя. На конецъ влюбился въ Климену, дѣвицу честную женою быть охоты не имѣвшую. У него былъ служитель Петръ, который узнавъ, что Климена плоды любви дѣлитъ съ Дорантомъ, старался уговорить на то своего барина, чтобъ прекратилъ знакомство съ Клименою; но сколько Петръ барину своему о невѣрности его любовницы ни твердилъ, однако Лизандръ не вѣря ему, вознамѣрился на ней жениться, утверждая, что Климена невѣрною быть не можетъ, потому что она разовъ съ десять уже въ вѣчной вѣрности ему чинила присягу. Ахъ баринъ! сказалъ Петръ, моя жена мнѣ и въ церькви предъ олтаремъ присягала въ той же вѣрности, при всемъ томъ рѣдко я съ нею вижусь, а вы надѣетесь на присягу въ спальнѣ вашей учиненную. Не смыслитъ ничего безтолковый! сказалъ Лизандръ, можешъ ли ты знать, что есть любить Климену? Пойду! брошусь въ ея объятія. Я бы вамъ, отвѣчалъ Петръ, лучше совѣтовалъ броситься въ Неву, нежели въ такія объятія, которыя отъимутъ скоро отъ васъ все добро: и такъ уже въ угожденіе госпожѣ Клименѣ сотня и другая душъ въ банкѣ заложена; а когда она, чего Боже сохрани, будетъ вашею супругою, то деревеньку мы скоро прогуляемъ; тамъ дѣло дойдетъ до лошадокъ и до кареты, а на конецъ по моему и пѣшечкомъ ваша милость съ госпожею Клименою прогуливаться будете. Всѣ Петровы нравоученія у ушей Лизандровыхъ остались, и онъ пошелъ съ нимъ къ Клименѣ, договорился съ нею о днѣ сговора и подарилъ ей золотую въ четыреста рублей табакирку и богатой бриліантовой перстень.
Какъ Лизандръ послѣ обрученія возвратился домой, то далъ Петру другой бриліантовый перстень, приказавъ оный въ 200 червонцахъ заложить. Петръ, доставъ толикое число денегъ, зашелъ къ Амиллѣ, служанкѣ Климениной, въ которую онъ представлялъ себя влюбленнымъ единственно для того, что бы отъ нее о всѣхъ Климениныхъ тайностяхъ узнать. Онъ сидѣлъ въ дѣвичей горницѣ съ Камиллою, когда Дорантъ вошедъ въ спальню Клименину, сѣлъ на софѣ, и не говоря ни слова, тяжко воздыхалъ. Климена на цыпочкахъ около него вертѣлась, спрашивая о причинѣ его печали. Онъ ей отвѣчалъ какъ мнѣ не печалиться! Сего дня все, что ни имѣлъ, карты отъ меня отобрали. Вѣть я пѣшкомъ пришолъ и карету съ лошадьми проклятая семерка похитила. Стоитъ ли ето такой печали, мой любезный: лизнувъ его въ губы, сказала Климена. Да какъ же вы хотите, чтобъ я не печалился, повторилъ Дорантъ: ничего въ карманѣ не осталось, а заимодавцы лѣтъ съ пять, никакого не получивъ платежа, и пяти рублей мнѣ теперь не вѣрятъ. Ахъ, ежели бы мнѣ достать рублей съ пятдесятъ! я бы отыгрался. Я рада, сказала Климена, что случай доставилъ мнѣ способъ тебѣ услужить. По томъ вынувъ табакерку и бриліантовый перстень, Лизандромъ ей подаренный, сказала: возьми душа моя сіи вещи, передѣлай оныя на деньги и забавляйся игрою. Дорантъ обрадовавшись неожидаемой добычѣ, забылъ и поблагодарить Климену, и побѣжалъ въ тошъ домъ, въ которомъ всегда былъ послѣ обѣда банкъ. Петръ все сіе слышавъ вздумалъ тутъ употребить хитрость, и оною спасти барина своего отъ женидьбы съ Клименою. Побѣжавъ въ лавки и доставъ на нѣсколько часовъ бархатную съ золотыми кистями шубу, пошелъ въ тотъ трактиръ, гдѣ былъ намѣренъ обѣдать Дорантъ. Приборъ для него былъ изготовленъ, но онъ попросивъ водки и выпивъ оную началъ пѣть, мѣшалъ рѣчь сломанную французскую между пять рускихъ; словомъ сказать, онъ тогда весьма былъ похожъ на людей разумныхъ по модѣ.
Дорантъ спросилъ его о имени. Онъ ему отвѣчалъ: на что вамъ ето знать. Я вамъ только скажу чинъ мой; я изрядный банкеръ. Пока на столѣ не соберутъ, не изволишъ ли пунктировать. Доранту сіе предложеніе было по зубамъ; онъ зная, что держатели банковъ играютъ и на вещи, поставилъ на столъ табакерку, а Петръ выложилъ двѣсти червонныхъ, которые онъ занявъ для барина, имѣлъ еще въ карманѣ. Онъ зналъ Доранта, и не могъ того опасаться, чтобъ ему проиграть барскіе деньги: бывъ же прежде купцомъ, и имѣя великую охоту къ картамъ, лавку свою съ товаромъ на пароляхъ прогнулъ; наконецъ выучился карты подбирать, и съ проворствомъ вытаскивать ту, которая ему надобна; и такъ отъигравтись нѣсколько, купилъ, себѣ домъ; но домъ сгорѣлъ, и онъ принужденъ былъ, пойти въ камердинеры къ Лизандру, который прежде у него товары въ лавкѣ забиралъ въ долгъ.
Въ полчаса не только табакерка но и перстень отъ Доранта къ Петру переселился, Дорантъ тогда началъ паки воздыхать, а Петръ и не обѣдавъ поскакалъ въ одноколкѣ домой, и давъ барину двѣсти червонныхъ, показалъ ему выигранныя вещи. Наконецъ о всѣхъ рѣчахъ Климены, поступкѣ ея съ Дорантомъ и о своей хитрости увѣдомивъ Лизандра, вручилъ ему табакерку и перстень. Лизандръ далъ ему за то 25 червонныхъ; но онъ любя своего барина, сказалъ ему: что онъ и своихъ столько бы нищимъ охотно роздалъ, естьли бы вымолили его барина спасти отъ брака съ Клименою. Лизандръ, будучи огорченъ поступкою Климены полетѣлъ къ ней, и укорялъ ее сурово въ невѣрности, показавъ ей табакерку съ перстнемъ. Хитрая Климена. "Ахъ обманщикъ; со удивленіемъ вскричала: у табакерки шалнеръ испортился, а перстень великъ, и Дорантъ какъ нашему дому знакомъ, обѣщалъ табакерку и перстень снести къ мастеру золотыхъ дѣлъ и поправить, вмѣсто того проигралъ. Боже мой, продолжала она, какой ето пристрастный игрокъ, чужое можетъ проигрывать?" увидя, что сія рѣчь усмирила нѣсколько Лизандра, Климена расплакалась. Я не знаю, какъ слезы у здѣшнихъ барынь готовы. О чемъ богиня моя плачетъ, бросившись къ ея ногамъ, вскричалъ Лизандръ. "Ты за любовь мою сказала Климена, платишъ такимъ жестокимъ о моей вѣрности сумнѣніемъ, которое не только любовь но и честь мою повреждаетъ." Лизандръ, будучи тронутъ слезами Климены, цѣлый часъ просилъ ее о прощеніи, хотя не онъ передъ нею, но она предъ нимъ была виновата. Въ тотъ самый день послалъ онъ за попомъ и на ней сговорился. Пріѣхавъ домой поблагодарилъ Петра оплеухами, выговаривая, что онъ на его любезную невѣсту налгалъ. Чрезъ недѣлю была свадьба; нынѣ другой годъ какъ онъ женатъ: деревни всѣ передѣланы на деньги, которыхъ и духу давно уже у него въ домѣ не осталось. По томъ жена не могши снести справедливыхъ ревнованій своего мужа, начала ему всевозможныя дѣлать досады. Наконецъ она познакомилась съ нѣкоторымъ господиномъ, противъ котораго промотавшемуся Лизандру устоять нельзя. И такъ принужденъ онъ, чтобъ скрыть свой стыдъ и ѣхать въ деревню своего дяди. Вчерашняго дня я уже съ нимъ прощался, и поблагодарилъ его за довѣренность въ расказаніи мнѣ исторіи о своей любви и бракѣ. Когда онъ проклиналъ свою супругу, я ему сказалъ, что о женщинахъ, каковы бы онѣ ни были, я разсуждать не могу, и что винить ихъ намъ не дозволено; ибо у насъ давно сія пословица въ употребленіи: гдѣ бѣсъ не сможетъ, туда бабу пошлетъ.
8. Отъ Хромоногаго къ Кривому.