* * *
Газеты своевременно извѣстили русскую публику о томъ бурномъ засѣданіи французской палаты депутатовъ, въ которомъ Делаге бросилъ въ лицо парламенту и прессѣ обвяненіе въ продажности, не отвѣчая на требованія назвать имена; назначено слѣдствіе, затѣмъ судъ -- дѣло въ концѣ-концовъ разъяснится конечно. Но когда мы пишемъ эти строки, оно еще бурлитъ и клокочетъ, поднимая грязь со дна французскаго общества, мутный потокъ ширится, разливается, готовъ все поглотить, одна за другой подмывается имъ репутація дѣятелей политики и прессы, словно вновь началось "половодье", долженствующее очистить Францію отъ накопившагося сору. Если бы Буланже былъ живъ, если бы у него хватило силъ душевныхъ перенести кризисъ своей блестящей карьеры, его бы фонды въ настоящую минуту поднялись высоко, и, кто знаетъ, какъ бы высоко взнесли его волны Панамскаго дѣла. Но Буланже нѣтъ.
Продажность французской прессы -- дѣло не новое. Но подобныя разоблаченія происходятъ въ первый разъ и, повидимому, журналисты ничего такого не ожидали. Они сжились съ обычаемъ "благодарности", какъ гоголевскіе чиновники со взятками. Но вѣдь гоголевскіе чиновники жили въ городѣ, изъ котораго хоть три года скачи, никуда недоскачешь, были людьми невѣжественными и представителями мертвой канцелярщины и ябеды, а тутъ вѣдь дѣло идетъ о міровой столицѣ, о центрѣ цивилизаціи, о "прессѣ", о представителяхъ мысли, пера, печатнаго слова!
Разоблаченія, сопровождающія Панамское дѣло, освѣщаютъ недостатки парламентскаго режима, который такъ долго выставлялся вепогрѣшимымъ. Депутаты "грѣютъ руки", пресса "грѣетъ руки", создатель новой вавилонской башни, Эйфель, "грѣетъ руки"... и это на порогѣ двадцатаго столѣтія. Право, точно переносишься въ Миргородъ, въ доброе старое время, когда еще тамъ проживали Ѳедоръ Ивановичъ съ Иваномъ Никифоровичемъ.
Своеобразные порядки французской прессы начались, впрочемъ, не съ сегодняшняго дня: еще Бальзакъ въ своемъ романѣ "Illusions Perdues" (въ переводѣ "Погибшія мечтанія" помѣщался въ истекшсмъ году въ нашемъ журналѣ) рисуетъ первый расцвѣтъ "разбойничества пера". Мы видимъ уже созрѣвшій плодъ его.
* * *
Однимъ изъ дѣятельнѣйшихъ разоблачителей Панамскаго краха явился, какъ извѣстно, депутатъ Делаге. Любопытно "интервью" одного парижскаго журналиста съ этимъ энергическимъ обличителемъ.
Депутатъ, поднимающій такія бури въ Палатѣ, живетъ въ спокойномъ и молчаливомъ кварталѣ, гдѣ возвышаются суровыя стѣны монастырскихъ зданій, пустынно, тихо, точно не въ Парижѣ. Депутатъ живетъ во дворѣ, во второмъ этажѣ. Надо подняться нѣсколько ступеней вверхъ.
-- Звоню,-- разсказываетъ журналистъ,-- слуга отворяеть. Представляю мого карточку и черезъ нѣсколько минутъ появляется Делаге, только что сѣвшій за обѣдъ. Онъ приглашаетъ меня пройти въ столовую.
-- У меня всѣ секунды на счету,-- говоритъ мнѣ любезный депутатъ Индры и Луары,-- но, если желаете, пока я буду кончать обѣдъ, потолкуемъ.