-- Вы знаете зачѣмъ я явился, mon cher député, и извините, надѣюсь, нескромность посѣщенія въ такой необычный часъ. Рѣшено начать преслѣдованіе противъ администраціи Панамы, и я желалъ бы знать...
-- Буду ли я требовать ускореннаго разслѣдованія дѣла??.. Непремѣнно. И такъ это положительно вѣрно, что рѣшили преслѣдовать???..
-- Совершенно вѣрно...
-- Ну, а предприниматели? -- разспрашиваетъ Делаге, какъ будто совершенно посторонній дѣлу.
-- Покамѣстъ называютъ только одного...
-- Эйфеля!.. Я не считаю его виновнѣе другихъ. Я желаю одного -- разслѣдованія. Я желаю, чтобы всѣ участники, всѣ вкладчики могли ясно видѣть суть этого темнаго дѣла, всѣ его пружины. Я желаю одного, и борюсь за это изъ всѣхъ силъ,-- чтобы правосудіе обличило и покарало всѣхъ низкихъ плутовъ, бравшихъ дань со всѣхъ. Тутъ дѣло не въ частномъ нарушеніи нравственности, тутъ задѣта политическая мораль, и если виновными окажутся даже члены Парламента, что дѣлать! Безъ колебанія надо ими пожертвовать. Скандалъ страшный и будетъ еще больше!
Вы представить себѣ не можете, какія разоблаченія приходятъ ко мнѣ со всѣхъ сторонъ, отъ всѣхъ партій, со всѣхъ концовъ Франціи, на счетъ низостей, которыя совершила Панамская компанія. Каждый день разоблачаются новыя вражи, которыя совершались съ самымъ наглымъ цинизмомъ.
-- Вы думаете, что должно преслѣдовать предпрняимателей?
-- Да, но всю отвѣтственность должно сложить на инженеровъ, и какъ тутъ цвѣтъ французскихъ инженеровъ будетъ скомпрометированъ, то вы можете угадать, что произойдетъ...
Но среди администраторовъ есть же хоть сколько нибудь, которые вели себя какъ честные люди.