Дарвин и сам стыдился своей охотничьей страсти и старался оправдаться в собственных глазах, убеждая себя, что охота - дело умственное: нужно выследить зверя или птицу, направить куда следует собаку, а это не так-то просто.
Насколько трудно давались ему собственно университетские занятия, видно из его писем, в которых он говорит об экзаменах, как о чем-то ужасном. "Я выдержал экзамен, - пишет он Фоксу в 1830 году, - выдержал! выдержал! выдержал! Я готов исписать целый лист этим восхитительным словом!"
Кроме охоты, экскурсий и корпения над учебниками, он уделял часть времени эстетическим удовольствиям. Он интересовался в это время живописью, посещал картинные галереи; но особенно увлекался музыкой. Что всего удивительнее - он не имел слуха до такой степени, что не замечал диссонансов и не мог запомнить простейшей мелодии. "Для меня останется тайной, - говорит он, - как могла музыка доставлять мне удовольствие при таком полном отсутствии слуха".
Впоследствии эти эстетические наклонности исчезли. По выражению самого Дарвина, он превратился в "машину для извлечения общих выводов из массы фактов". Эта умственная деятельность заглушила остальные стремления тем легче, что они никогда не отличались особенной силой.
По вечерам Дарвин и его товарищи нередко собирались и проводили время довольно весело: пели песни, играли в карты и при случае выпивали - не всегда умеренно.
Об этих вечерах у него сохранилось несколько смущенное воспоминание. Много лет спустя его сын, еще ребенок, спросил его однажды, был ли он когда-нибудь пьяным? Дарвин совершенно серьезно отвечал, что, к стыду своему, должен сознаться, что однажды в Кембридже ему случилось выпить лишнее.
Добродушный, наивный, правдивый, - наклонность выдумывать сенсационные истории исчезла бесследно вместе с детством, - он привлекал к себе сердца всех знавших его и имел много друзей среди студентов и профессоров.
"Вообще, три года, проведенные в Кембридже, были счастливейшим временем в моей жизни, - говорит он в автобиографии, - потому что в то время я был постоянно здоров и всегда в отличном расположении духа".
Глава II. Путешествие Дарвина
Гению позволительно не знать тысячу вещей, которые обязан знать каждый ученик.