Лессинг
Выход из университета. - Мечты о путешествии. - Предложение Генсло. - Несогласие отца. - Знакомство с Фицроем. - Путешествие. - Отсутствие подготовки и определенной цели. - Инстинктивное стремление к основным вопросам естествознания. - Постепенное превращение Дарвина из коллекционера и охотника в натуралиста-мыслителя. - Путешествие как школа практических занятий. - Отношения с товарищами; ссора с Фицроем. - Неудобства путешествия; морская болезнь
В 1831 году Дарвин вышел из университета в числе ?? ?????? ("многих") - так назывались ученики, кончившие курс удовлетворительно, но без особенных отличий.
Обучение кончилось; предстояло решить вопрос о карьере. Дарвин еще не оставил мысли о духовном звании, но какой он был священник! Природная склонность тянула его к естествознанию, но сделаться ученым, писать книги, печатать работы... - о такой премудрости он и думать не смел.
Счастливая случайность направила его на верный путь.
В последний год своего пребывания в Кембридже он мечтал об экскурсии на Тенерифе. Охоту к путешествиям возбудил в нем Гумбольдт. "Я читаю и перечитываю Гумбольдта, - пишет он Генсло, - читаете ли Вы его? Я убежден, что ничто не помешает нам посмотреть огромное драконовое дерево"[*]. "Теперь я говорю, думаю и мечтаю о путешествии на Канарские острова, - пишет он своему другу и родственнику Фоксу в апреле того же года. - Мне давно уже хочется посмотреть тропический ландшафт и растительность, а, судя по Гумбольдту, Тенерифе представляет прекрасный образчик их".
[*] - Гигантское драконовое дерево на Тенерифе, очень картинно описанное Гумбольдтом.
Летом 1831 года Дарвин по совету Генсло занимался геологией и экскурсировал с профессором Сэджвиком, очень известным геологом, читавшим лекции в Кембридже. Вернувшись из экскурсии домой, в Шрюсбери, он нашел письмо Генсло, который сообщал, что капитан Фицрой предпринимает кругосветное плавание по поручению правительства и желает взять с собой натуралиста. Генсло советовал Дарвину отправиться с Фицроем. "Не удерживайтесь какими-нибудь скромными сомнениями, - прибавлял он, - я уверен, что вы именно такой человек, какой им нужен".
Отрешиться от сомнений и недоверия к себе было невозможно для Дарвина; но предложение казалось слишком соблазнительным; он решился принять его. Затем предстояло уломать отца, который был против путешествия, говоря, что оно отклонит Чарлза от духовной карьеры, отучит от спокойной жизни, не имеет смысла вообще и т. д., и т. д. Впрочем, он заявил, что согласится отпустить сына, "если какой-нибудь здравомыслящий человек одобрит его план". К счастью, такой здравомыслящий человек нашелся в лице И. Веджвуда, дяди Чарлза Дарвина, который, узнав о затруднительном положении племянника, вызвался поговорить с его отцом.
После этого Дарвин отправился в Лондон познакомиться с Фицроем. Тут возникло вдруг новое и совершенно неожиданное препятствие. Фицрой был последователем Лафатера; посмотрев на Дарвина, он решил, что нос у него не такой, какой следует иметь путешественнику, и на этом основании хотел было отказать ему. Должно быть, однако, ближайшее знакомство поколебало эту антипатию к носу, потому что в конце концов он решил принять Дарвина. Как человек вежливый, он, разумеется, не высказал вслух своих сомнений, и только впоследствии Дарвин узнал от самого Фицроя, с которым близко сошелся, какая причина едва не разрушила его планов в самом зародыше.