-- Прощай, брат, прощай, -- кивнув шляпой, небрежно ответил командор.
Приемные графа Ростопчина полны были народом, когда в них появился юный камергер. Поднялся шепот. Замечая насмешливые улыбки, Саша покраснел и, стараясь придать себе величие и глубокомыслие, даже прихрамывая на одну ногу, словно старый подагрик, проследовал в кабинет министра без всякого доклада.
Он был здесь свой человек.
Ростопчин сидел за грудами бумаг, когда Саша вошел к нему. Он поднял голову, сначала рассеянно окинул взглядом, потом всмотрелся и вдруг расхохотался.
-- Покажись! Покажись! -- сказал он. -- Повернись, пожалуйста! Великолепно!
-- Ну что ж тут смешного, граф! -- с досадой сказал Саша Рибопьер и вдруг, не выдержав тона напряженной серьезности, сам расхохотался.
-- Вот что, однако, господин камергер, -- перестав смеяться, озабоченно сказал Ростопчин. -- Я вызвал тебя, чтобы сообщить волю государя.
-- Я произведен в мальтийские командоры? -- не утерпел Саша и подсказал Ростопчину.
-- В командоры?! Э, нет! С чего ты это взял? Я получил приказ государя императора ехать тебе немедленно в Вену кавалером российского посольства. Я за тем и вызвал тебя. Выехать ты должен в три дня. Родителя твоего я еще не уведомил. Да ты сам расскажешь. Вот что, господин камергер.
-- В Вену! Кавалером посольства? -- сказал, пораженный, мальчик, но ведь это ссылка! За что же? Я полагаю, что был бы полезнее здесь, в канцелярии верховного совета ордена, и во всяком случае.