-- Что ты полагаешь, можешь при себе оставить, -- перебил Ростопчин. -- Это не высылка, а монаршая милость. В Вене живется весело Я знаю сей городок Ты получишь там отделку окончательно отшлифуешься в высшем обществе Европы. При посольстве иметь будешь и занятия, которые образуют твой слог. Я дам тебе письмо к нашему послу Андрею Кирилловичу Разумовскому. Но тебя к рукам приберет супруга его, графиня Елизавета Осиповна. Да что ты смотришь сычом? Я на твоем месте плясал бы от радости! После Парижа самый изящный и веселый город Европы -- это Вена.
Но камергер стоял, повеся голову, и слезы готовы были кануть из опущенных его глаз.
-- Э-э-э! Да нет ли у нас здесь какой-либо присухи! -- сказал проницательный дипломат. Верно, наше сердечко приковано золотой цепочкой к прелестям какой-либо красотки! Ну, да в шестнадцать лет не бывает прочных привязанностей! Да и красавицы в Вене затмят северных прелестниц! Там ты познакомишься с тремя дочерьми принца де Линя, графиней Кларой, графиней Фефе-Пальери и графиней Флорой Вербна -- истой богиней цветов! А несравненная София Замойская! А Красинская! И сколько других! Жизнь в Вене, друг мой, протекает, как упоительный сон.
Ростопчин стал прохаживаться по кабинету, обнимая одной рукой за плечи юного камергера и перебирая воспоминания о венской жизни и ее прелестях. Но Саша оставался печальным и унылым.
-- Ты говоришь, что тебя государь высылает! -- продолжал Ростопчин. -- То правда, что он твоим поведением крайне недоволен и именно для того и шлет тебя в Вену, чтобы ты в высшем аристократическом обществе этой столицы вкуса и утонченности научился приличиям.
-- Чем же я себя заявил? Каким неприличием прогневал государя? -- спросил удивленный мальчик.
-- Каким? Ты вчера с Лопухиной вальс танцевал?
-- Танцевал.
-- Ну, вот! А знаешь ли ты, что в это время государь тайно стоял за ширмами и все видел?
-- Не знаю. Но что же мог видеть государь? И чем быть недоволен? Ведь он мне сам приказал всегда с княжной вальс танцевать?