"Бриллиантовый" князь воспользовался минутой, чтобы перевести беседу на события дня. Лица всех выразили крайнюю озабоченность.
-- Знаете ли вы, князь, -- сказал Шуазель, -- кому, собственно, ваш брат обязан немилостью? Граф Федор Головкин сумел представить планы Роберта Вуда своекорыстными...
-- Граф Федор? Якобинец? Приятель Платона Зубова? А!.. -- слегка вскрикнул пораженный князь. -- Да, да, -- обращаясь к нунцию, продолжал он, -- все Головкины -- якобинцы. Но неужели вы не могли бы разъяснить вашему брату Юлию, приобретающему столь сильное влияние на императора, что наше общее дело -- борьба с якобинством и восстановление потрясенных революцией основ общества -- может пострадать, если происки таких лиц, как Федор, увенчаются успехом?
Молчавший до сих пор нунций пожал плечами.
-- Мое влияние на брата ограниченно, -- сказал он. -- Тем более, что он всецело поглощен орденом и своей женитьбой на вдове Скавронской.
-- Он женится на Скавронской? На племяннице покойного Потемкина? И государь соглашается на этот брак?
-- На днях графиня Скавронская, невеста моего брата, будет принята при дворе и даже включена в число особ высочайшей фамилии.
-- Невероятно! -- изумился князь Куракин. -- Все, что связано с именем Потемкина, до сих пор было ненавистно императору! Графине пришлось покинуть столицу... А теперь!..
Нунций не сказал ничего на последнее восклицание князя, при всей придворной опытности сбитого с толку на этот раз неожиданностью события.
-- Вы забыли, князь, -- тихо напомнила Нелидова, -- что покойный супруг графини Екатерины Васильевны -- внучатый брат Петра III.