-- Селанира настолько доверяет тебе, что посылает свой портрет и пакеты, которые ты должен доставить по назначению, -- сказал Ливен, открывая бывший при нем портфель.
-- Портрет! Селанира посылает мне портрет свой! -- восторженно сказал Саша Рибопьер. -- О, покажи, покажи!
Ливен достал футляр и передал его другу. Саша раскрыл и нашел там медальон с чудесной миниатюрой, Юная, царственная красавица, подобная лилии, изображена была с совершенным искусством. Античный, тонкий профиль, прелестная головка с золотистыми локонами, которые переплетали нити жемчуга, с цветком около изящного ушка, высокая, лебединая шея, почти девственно круглившаяся под нежной, прозрачной тканью хитона грудь, дышащая совершенством, все восхитительно было в образе Селаниры. С благоговением преклонив колено, юный паладин осмелился прикоснуться устами к изображению своей дамы и, сейчас же надев на шею медальон, спрятал его на груди.
Ливен с сочувственной улыбкой смотрел на это. Потом достал два пакета.
-- Вот, милый друг, -- сказал он затем, -- и поручение от царственной Селаниры. Вот два пакета. Ты поедешь в Краков и там явишься к старой княгине Изабелле Чарторыйской, рожденной графине Флеминг.
-- Мать князя Адама? "Матка ойчизны"? Я знаю, знаю! -- живо перебил Саша Рибопьер.
-- Да, "матка ойчизны"! Но не суетись, а слушай. Видишь этот пакет? На нем нет никакой надписи. Но он запечатан, и на печати изображение. Видишь? Амур, кормящий Химеру. Ты отдашь пакет старой Изабелле Чарторыйской, а она, в свою очередь, даст тебе пакет, тоже без всякой надписи, и тоже запечатанный -- только изображение будет обратное: Химера, кормящая Амура. Понял?
-- Понял, понял!..
-- Запомнил?
-- Да, да. Запомнил. Амур, кормящий Химеру Химера, кормящая Амура. Запомнил.