-- Во мне говорит столь же громко благородная кровь моего деда, героя Бибикова, полководца, имя которого произносят с благоговением не в одной России! -- пылко отвечал кавалер посольства.
-- Вы меня обезоружили, граф, -- с чарующей улыбкой сказал де Сакс, снимая руку с эфеса шпаги и сопровождая слова, им сказанные, изысканным поклоном.
-- Я же полагал, что принятый, как гость, в доме принца, я безоружен, хотя и при шпаге, -- сказал Рибопьер.
-- Впрочем, -- уже обращаясь к остальным мужчинам, продолжал де Сакс, -- рыцарский характер, которым обладает император Поль, начинает сказываться на его подданных. Сегодня получил я, наконец, извещение, что так называемый князь Зубов, столь упорно молчавший на мои многократные картели и даже публикации о сем в газетах, едет сюда, дабы выполнить долг благородного человека. Не думайте, однако, господа, что к сему побудила называемого князем проснувшаяся честь. О, нет! Он едет по высочайшему повелению, как раб, послушный воле господина. Император сказал Зубову: "Поезжайте очистить вашу честь!"
-- Вот слова, достойные монарха! -- воскликнул принц де Линь.
-- Благородные слова, -- подтвердил граф Поццо ди Борго.
-- Платон Зубов едет в Вену! Какая новость! -- сказала Замойская не без волнения.
-- Я сделаю все зависящее от меня, -- ударив по шпаге ладонью, сказал де Сакс, -- чтобы эта его поездка была последней!
-- Вижу, что венскому обществу будет достаточно материи для толков, -- заметила леди Кленвильям.
Затем беседа рассыпалась на обсуждение незначительных придворных событий.