Нелидова предлагала ему карандаши, но Шуазель отстранял их, уверяя с полной искренностью, как казалось, что поправлять в этих прелестных рисунках решительно нечего.
Он передавал рисунки нунцию; который с самыми разнообразными ужимками немой адорации на подвижном лице, каждый раз, взглянув на бумагу, кланялся художнице.
Это привело Екатерину Ивановну в детский восторг. Забыв все горести, она весело улыбалась.
Один из рисунков особенно заинтересовал графа.
Он изображал лунную ночь, стремительно текущие воды реки, темные деревья над ней и обломленную колонну на берегу. В то время, как другие рисунки с тщательной тушовкой и вырисовкой всех мелочей, казалось, были начерчены перышком беззаботной колибри, в этом изображении проявилась неожиданная сила скорбного выражения и движения.
-- Это прекрасно! -- сказал нунций.
Но Екатерина Ивановна поспешно взяла из его рук рисунок. Брови ее свелись и опять набежала морщинка между ними.
-- Ах, как попал сюда этот рисунок! -- сказала она. -- Это изображение ужасного призрака моего несчастного детства! Ses eaux si dien ombragèes d'arbre toufus qui effrayaient mon enfance!.. Это река в смоленском селе, нашем, Климятнине, с глубокими, черными стремительными водами, с мрачными старыми, тенистыми деревьями. Мне рассказали о духах, живущих в черной воде... Как это? Водяники, седые, злые старики и девушки с зелеными волосами, которые завлекают прохожих и топят их... И там была еще одна несчастная -- крестьянская девушка, лишившаяся рассудка от жестокого обращения своих господ. Она часто бродила в речных тростниках, плакала и хохотала... Ах! И теперь часто мне снится все это и я просыпаюсь с бьющимся сердцем, в слезах!..
Екатерина Ивановна взяла рисунок и поспешно заперла его в один из пузатых, с инкрустациями и толпою фарфоровых фигурок на верхней крышке, шкафчиков на ножках, теснившихся среди другой прихотливой мебели гостиной.
-- Дорогой граф, лучше оцените вот эти рисунки, -- продолжала она, отбирая несколько листков. -- Государыня императрица Мария Федоровна дала мне мысль для них -- стих Люцилия: "Где можно чувствовать себя лучше, как не в недрах собственной своей семьи?" Я полагаю поднести эти рисунки высоким гостям нашего монастырского праздника.