-- Начинайте, господа! -- крикнул граф Флао де Биллардери.
Но прежде, чем обнажить шпагу, князь Платон Зубов вдруг опустился на колени и, подняв глаза к безоблачному небу, принялся усердно молиться, беззвучно шевеля синими губами. Де Сакс, улыбаясь, ожидал окончания этой молитвы.
-- Он бы мог, кажется, помолиться дома, -- заметил, кусая губы, граф Поццо.
Только виконт Талейран де Перигор, как бывшее духовное лицо, тоже сложил руки и прошептал латинскую молитву. Мертвая тишина стояла кругом. В безоблачном небе плавал орел. Солнце щедро заливало полянку. Спелые травы пылили, и сладко пахли цветы. Могучие деревья стояли недвижно точно созерцали в величии ничтожных существ пришедших с распрями к их мощным корням.
Зубов кончил молитву, поднялся, но все не решался обнажить шпагу.
-- Flamberge au vent monsieur le comte! -- крикнул, наступая, де Сакс.
Зубов отскочил и вытащил, наконец, шпагу.
Потом, наступая на шевалье, Зубов наткнулся рукой на его шпагу и, чувствуя, что получил царапину, объявил, что долее не может драться.
-- Вы мне надоели! -- с презрением крикнул де Сакс и нанес ему легкий удар, чуть прорезавший грудь над левым соском.
Зубов вообразил, что у него пробито сердце, выронил шпагу и зашатался. Секунданты подхватили его под руки и решили, что честь омыта кровью.