Но шевалье де Сакс не дожидался их суда, а повернулся и пошел из леса.
-- Мне противно поганить мою шпагу этой тухлой устрицей! -- сказал он графу Поццо ди Борго.
XV. Заяц
Хирург перевязал царапины Зубова, который охал, как женщина.
Затем он уселся в карету с секундантами, и когда домик лесника скрылся из вида, стал мало-помалу приходить в себя.
Синева на лице и под глазами исчезла. Заиграла краска. Угрюмый и растерянный взор заблистал радостной злобой. На губах задрожала змеящаяся улыбка. Он потирал бледные, тонкие, холодные и смоченные потом пальцы, унизанные перстнями.
Вместе с минованием опасности и смирение сменилось надменностью: скоро Зубов былых дней сидел перед Рибопьером. И видом и обращением старался он показать спутникам своим презрение.
Виконт Талейран обменялся многозначительным взглядом с Рибопьером, и они без слов поняли друг друга.
Едва они отъехали несколько верст, с каретой поровнялись двое всадников.
Один из них, молодой человек с толстым и пухлым лицом, на котором как бисерины сверкали маленькие глазки, нагнувшись к окну кареты, крикнул: