-- Глубоко благодарен вам, граф, -- сказал юноша. -- Ваш дом, ваше отеческое отношение ко мне сохранятся в моем воспоминании навсегда. Вечная благодарность будет признательной данью моего сердца вам и супруге вашей.
-- Милый Саша, мы привязались к вам, как к сыну. Свезите поклон родителям и всем петербургским знакомым. Сказать ли вам, что преклонило волю монарха к вашему возвращению? В письмах о сем мне сообщают.
-- Скажите, граф.
-- Ну, конечно, настояния вашей приятельницы, рожденной княжны Анны Петровны Лопухиной, а ныне княгини Гагариной.
-- Как, она уже замужем! -- сказал Саша, и странно, хотя он никогда не питал к княжне ничего, кроме дружелюбия, что-то кольнуло его в сердце. -- Она уже замужем! Давно ли?
-- Свадьбу сыграли три недели тому назад. Император был сватом. В настоящее время княгине Гагариной отведены особые апартаменты во всех дворцах столицы и царских пригородных резиденций. Супруг ее занимает особливую квартиру в Петербурге. Блестящее служебное поприще открывается князю. Замечу, что так как он проявил относительно вас горячее расположение в свое пребывание здесь, то и в Петербурге не лишит вас покровительства. А это послужит вам большим подспорьем в прохождении служебного поприща.
-- Никогда! -- с негодованием сказал кавалер. -- Я в нем искать почел бы крайнею низостью.
-- Впрочем, у вас будет достаточно доброжелателей и покровителей, -- продолжал спокойно посол. -- Княгиня Анна Петровна явится вашей путеводной звездой.
-- О, путеводная звезда со мной! -- сказал загадочно Рибопьер, касаясь груди, где таилась его реликвия.
Разумовский улыбнулся. Умные глаза посла засветились пониманием и малороссийским юмором.