Тут же возились собаки, хрюкали свиньи и поросята и бодался грязный козел. Все три жилья почтового дома были полны. Несмотря на довольно пронзительный холод, мокроту и ветер, окна были открыты. В них шел дым табачный, светились сальные свечи и доносился гам голосов. Все трубы тоже дымились, обличая тем усиленную стряпню к ужину столь многолюдного сборища.
-- Что это у вас за съезд такой? -- спросил Рибопьер офицера, подошедшего для просмотра подорожной.
Содержимое документа, очевидно, не только удовлетворило офицера, но и исполнило почтения к новоприбывшим.
-- У нас всегда так, последнее время, граф, -- ответил офицер. -- Одни покидают столицу, другие возвращаются в оную. По высочайшему повелению! Все по высочайшему повелению! С женами, с детьми, с больными стариками, в двадцать четыре часа -- марш! Иностранцы и россияне все оной судороге подвержены. Вот в том жилье, за перегородкой, жена неаполитанского банкира на голых досках вчера от бремени разрешилась. Муж едва ума не потерял. И что же? Дня не промедлили, далее двинулись!
-- По такой адской дороге! Может ли статься? -- сказал изумленный Саша.
-- Побыли бы на моем месте, так сказали бы, что под нынешним царем все может статься! -- сердито ответил офицер.
-- Однако я вижу, у нас в России ныне стали поговаривать весьма вольно! -- заметил удивленный Саша.
-- И стали говорить вольно. Потому что все равно нет спасенья. Молчи -- бьют, и говори -- бьют. Так лучше ж говорить. Коли не донесут, так оклевещут. Коли за неисправность не вышлют куда Макарка телят не гонял, так за исправность сто палок закатят, да и в Сибири сгноят. У нас, граф, народ в отчаяние впадает. А когда русский человек впал в отчаяние, ему море по колено. Пойдемте в почтовый дом, там наслушаетесь достаточно. На все бока честят, особенно бабы. Вот там карета госпожи Жеребцовой стоит. А сама она на чистой половине пребывает. Послушайте, что она говорит. А окна открыты и всякого народа полно.
-- Возможно ли, и Ольга Александровна Жеребцова выслана из Петербурга, -- вскричал Рибопьер.
-- Кажется, сами от греха выезжают из пределов Российской империи вслед за английским посланником Витвортом. Он уже неделю как нас миновал.