Все вельможи почли необходимым последовать примеру императора и тоже захохотали. Смех заразил монастырок и стал беззаботными серебристыми волнами перекатываться по саду.
И под этот смех аббат Губер, не теряя достоинства, но показывая, что понимает милую шутку, с пристойной духовной особе важностью отправился на монастырскую кухню варить шоколад.
Еще смех продолжал звенеть в группах резвившихся в цветниках девушек, а виновник его, совершенно успокоившись, завел беседу о живописи Рафаэля с королем Августом, поражая даже такого знатока, каким в Европе считался Понятовский, глубиной суждений. Аббат Губер возвратился через полчаса, с важностью неся на золоченом подносе серебряный шоколадник, из носика которого распространялся ароматический пар. За ним сама почтенная начальница, София Ивановна Делафон, несла подносик с двумя севрскими чудной работы чашками и горкой бриошей. Она понимала всю значимость взятой на себя аббатом задачи попотчевать императора настоящим иезуитским шоколадом. Что, если император будет не удовлетворен и разгневается на хвастовство аббата? Что будет с ним? Еще хорошо, что он вышлет его на запад, а если на восток? И что станется с обширными планами, основания которым уже положены аббатом?
Но аббат нес свой шоколад с горделивой уверенностью.
-- Сварил? -- крикнул Павел Петрович опять разражаясь смехом. -- Давай, давай сюда! Посмотрим!
-- Извольте попробовать, государь сказал аббат.
София Ивановна поставила поднос с чашками перед императором, аббат же с ловкостью опытнейшего кафешенка, высоко поднял шоколадник, тонкой струйкой напенил темную, ароматную жидкость в обе чашки.
-- Извольте попробовать, государь, -- повторил он, почтительно склоняя голову с тонзурой прикрытой фиолетовой шапочкой.
-- Постой, -- сказал император серьезно -- выпей сначала сам чашечку.
-- Если прикажете, государь...