Аббат взял чашечку и приложился к ней.
-- До дна, аббат, до дна, -- строго сказал император, пристально глядя в лицо иезуита.
Аббат выпил, обжигая губы и язык пламенной жидкостью, с стоическим терпением чашку до дна и низко поклонился императору.
Среди общего молчаливого внимания Павел Петрович поднес другую чашку к устам, отведал и тоже поклонился аббату.
-- Господин аббат Губер, -- торжественно сказал император, -- ваш шоколад есть точно настоящий иезуитский шоколад. Marie, отведай! -- обратился он к императрице, подавая чашку.
Государыня пригубила шоколад и поспешила сказать, что напиток превосходен и совершенно такой, каким их угощали виленские отцы.
-- Господин аббат Губер, -- повторил с прежней торжественностью низко кланявшемуся иезуиту император, -- жалую вас мальтийским крестом и командорством, кроме того, имеете вы получить от трезорьера нашего шестьсот шестьдесят шесть душ и табакерку, бриллиантами украшенную, с портретом нашим, и впредь имеете доступ в кабинет наш во всякое время без особливого доклада. Есмь вам благосклонным!
VIII. Горелки
Полдник кончился. Император, императрица и все августейшие и высокие гости сошли в цветники. Было уже пять часов и дневной жар несколько спал. Напоенный благоуханием цветов воздух освежали брызги каскадов. Из аллей, боскетов, куртин и рощиц обширного парка веяло тенью и свежестью. Вельможи окружили сияющего аббата Губера, поздравляли с монаршей милостью, и умоляли сообщить им секрет варки иезуитского шоколада.
-- О, это совсем просто, господа, совсем просто! -- уклоняясь, с любезностью отвечал лукавый иезуит.