Как только карета с громом подкатила ко дворцу, один взгляд на побледневшее лицо Дибича дал понять всю важность предстоящей решительной минуты. Судорожная дрожь старика заставляла опасаться за его существование.
Прикосновение его холодной руки напоминало статую командора в "Дон Жуане".
-- Напрасно, видно, толковал, что государь ему друг! -- подумал принц. -- Вот так друг!
VI. Заплесневелое великолепие
Четыре лестницы вели со двора во внутренность дворца и запирались большими стеклянными, великолепными дверями; из них парадная с гранитными ступенями шла между двумя балюстрадами из серого сибирского мрамора с пилястрами из полированной бронзы. Стены выложены были мраморами разных сортов.
Выйдя из кареты, два маленьких генерала стали маленькими прыжками подниматься по этой бесконечной лестнице, чувствуя себя среди этого мрачного величия неизмеримых стен и сводов, между глыбами гранита и мрамора совершенно ничтожными букашками.
Медленное восхождение сопровождалось Дибичем длинными наставлениями замирающим шепотом...
На одной из площадок лестницы помещалась на пьедестале из драгоценных мраморов разного цвета превосходная копия знаменитой умирающей с присосавшимся к обнаженкой груди аспидом Клеопатры Капитолийского музея.
Около статуи стоял придворный в пудре, который отвесил низкий поклон принцу.
-- Имею честь предоставить себя милостивому благоволению вашего высочества, -- сказал он. -- Я -- Август фон Коцебу...