-- Август фон Коцебу! -- воскликнул было с порывом восторга принц Евгений и оглянулся на Дибича, вспомнив историю с Клингером. Удивительная судьба свела его с обоими немецкими драматургами новой, романтической школы, произведениями которых он бредил еще в Оппельне, а имена которых благодаря режиссеру Гагемаку привык почитать. Но если Клингер в России был только корпусным начальником, то кто знает, может быть, и Коцебу здесь не терпел упоминания о его драмах и отправлял должность какого-нибудь главного смотрителя дворцовых кордегардий!..
Итак, принц поспешил подавить движение сердца и умолк.
-- Кажется, мое скромное имя несколько известно вашему высочеству, -- склонив голову на бочок, сладким голосом сказал Коцебу. -- Как составляющему описание сего грандиозного архитектурного создания государь император повелел мне высочайше соизволить показать и объяснить вам, принц, достопримечательности замка!
И с сими словами Коцебу повел гостя и его спутника во внутренность дворца, сперва с целью дать ему понятие о размерах здания. Это был истинный лабиринт темных лестниц и мрачных коридоров, в которых день и ночь горели масляные лампы и всюду пронизывали сырые сквозняки. Попадавшиеся навстречу придворные служители неизменна чихали, кашляли, хрипели, плевали, охали, страдая зубной болью, простуженные в ужасных подвальных помещениях, им отведенных.
Своды циклопических коридоров тонули во мраке, и лестницы поминутно то поднимались, то опускались. Казалось, то был какой-то мрачный пургаторий, и гул шагов, разнообразные звуки, разносившиеся в гулких пустотах, рисовали в воображении толпы томящихся здесь призраков. Когда же Коцебу стал повествовать о системе подвалов со сводами на множестве гранитных столбов, о колодцах, потайных ходах и других скрытых приспособлениях, то принцу представился под ногами его истый мрачный Ад.
Но вот Коцебу довел гостей до великолепных дверей красного дерева, богато украшенных щитами, оружием и медуз иными головами из бронзы.
-- Дверь в парадные апартаменты императора! -- торжественно возвестил драматург.
Овальная передняя украшена была бюстом Густава-Адольфа, славного короля Швеции. За ней следовала обширнейшая зала; стены ее были отделаны желтым с пятнами мрамором. Огромные картины русского художника Угрюмова изображали Полтавскую битву, покорение Казани, венчание на царство Михаила Романова, Дмитрия Донского на Куликовом поле, крещение Руси.
Страшный холод царил в этой патриотической зале, несмотря на огромные костры пылающих дров в двух каминах.
Полосы льда в дюйм толщиной, а шириной в несколько ладоней сверху донизу намерзли по углам. Туман стоял в зале.