-- Кроме офицеров, Пален, кроме офицеров!
-- Но и их вы имеете в руках, введя в гвардейские полки гатчинские, модельные ваши войска. Отец ваш преследовал православное духовенство, а вы почитаете его и украсили знаками отличия митрополитов. В 1762 году не было, почитай, никакой полиции в Петербурге, а ныне она так усовершенствована, что не делается ни шага, не говорится ни слова помимо моего ведома.
-- А намерения императрицы? -- спросил Павел, жадно ловивший утешительные слова проводимой генерал-губернатором параллели.
-- Каковы бы ни были намерения императрицы, она не обладает гением и смелостью вашей матери. У ней к тому же двадцатилетние дети, а вам в 1762 году было только 7 лет, -- не сморгнув глазом, отвечал Пален.
-- Все это правда. Но не надо дремать, -- сказал успокоенный император.
-- Я и не дремлю, ваше величество.
-- Если не дремлешь, скажи имена заговорщиков.
-- Одного я вам назвал, -- с открытым лицом, глядя прямо в глаза императору, сказал Пален, между тем как ум его усиленно работал над задачей вывернуться из нового затруднения.
-- Назови прочих, -- настойчиво приказал Павел.
-- Что будет, если я их вам назову. Где найдете вы ясные доказательства слов моих? Ибо преступное сие злоумышление еще только зреет в сердцах и воспаленных головах, почти одного меня и имея скрепой.