-- Так как же, братец? Что-то больно хитро, -- с сомнением уже допытывался Павел.
-- Надо вам видеть в лицо заговорщиков самому, слышать все и убедиться в их преступном замысле, -- говорил Пален, сам чувствуя, что сбивается и изобретательный ум его бьется в мучительном усилии найти лазейку.
-- Что же, ты дашь мне возможность скрыто присутствовать на собрании злоумышленников? -- спросил Павел.
Вдруг взор военного губернатора упал на великолепный, золотообрезный волюм, лежавший на столе императора, и он прочел четкую надпись на корешке. Мгновенно смелая до безумной дерзости мысль ослепила искушенный в кознях ум графа Палена.
"Ich habe die Pfiffologie sthudiren" -- повторил граф про себя любимую свою поговорку.
-- У меня есть особливый план, ваше величество, -- сказал он вслух.
V. Мышеловка
Пален обладал натурой игрока. Наслаждением его жизни был риск и преследование смелых, дерзких, прямо безумных целей, причем достижение их самыми необыкновенными путями. Кроме того, он знал натуру императора Павла и его склонность ко всему необычайному, странному, особенному. Он знал, что лучше всего можно подчинить себе государя, дав работу его воображению.
-- Осмелюсь спросить, ваше величество, -- сказал Пален, -- что это за книга на вашем столе? Если не ошибаюсь, Плутарх?
-- Да, Плутарх.