-- Итак, вы с нами? -- спросил Талызин.
-- Да, я с вами... Сколько сил моих хватит... -- прошамкал, дурашливо улыбаясь, Бенигсен.
-- В таком случае едем! -- сказал Талызин и встал.
-- Подождите немного. Я переоденусь, -- попросил князь Зубов.
Через несколько минут он вернулся в сопровождении камердинера и двух лакеев.
Он был одет во фрак, круглый жилет, панталоны английского фасона, то есть длинные, доходящие до ступни. Сверху был плащ со множеством отложных воротничков. На голове, причесанной á la Titus, была круглая, широкополая шляпа. В руках он держал запечатанную колоду карт.
Камердинер нес шубу для предохранения князя от дувшего холодного ветра и пронизывающего тумана мартовской ночи. Лакеи тащили большие узлы.
-- Alia jacta est! Жребий брошен, господа! В этом виде я решил явиться на ужин, чтобы одушевить наших товарищей. Другая одежда в этих узлах со мной прибудет. Перед отбытием к его величеству я быстро переоденусь, прикрою голову пуклями с косой, а тело -- прусским кафтаном. И надеюсь, что это будет в последний раз.
-- Выдумка недурна, -- сказал князь Волконский. -- Ничто так не раздражает нашу военную молодежь, как запрещение одеваться по моде. Якобинский наряд ваш, князь, будет для всех осязательным предуказанием тех благих следствий, которые принесет освобождение отечества от тирана.