-- Вам угодно отвергнуть мое предложение. Это, конечно, ваше дело, -- злобно и нагло поспешил сказать Зубов. -- Хотя прошу не забывать, что эта ночь еще не кончилась! Пока еще власть в наших руках, освободителей отечества. Возможно провозгласить и республику. Что касается вашего пренебрежения к моей личности, то, кажется, тот, кого избрала и любила Екатерина, более достоин внимания, чем полячок, который у меня же в приемной с братом пороги по целым месяцам обивал, когда отыскивал свои конфискованные имения.
В эту минуту поспешные шаги раздались в покоях, ведших к кабинету Александра. И вдруг он сам вбежал, заливаясь слезами, ломая руки и восклицая:
-- Мой отец! Мой бедный отец!
-- Плачь со мною, дорогая! -- продолжал Александр, подбегая к супруге и взяв ее за руки. -- Плачь! -- повторял он. -- Богу угодно было поразить нас ужасным испытанием! -- поднимая глаза, буквально лившие слезы струями, с бурными вздохами, говорил Александр. -- Моего несчастного отца более нет! Платон Александрович, и вы здесь! Как это случилось? Как могло это случиться?.. Ах, раздражительность, запальчивость характера развились в отце наконец до припадков, ослепляющих его неудержимыми порывами! Раздражительность его характера привела к этому несчастию... Пойдем ко мне, дорогая! Там генерал Талызин. Он не был при последних минутах родителя. Он в отчаянии! Платон Александрович, идите с нами!
И, обняв одной рукой Елизавету Алексеевну, согбенный горестью, все вздыхая и проливая слезы, Александр пошел в свои покои.
Платон Зубов с соболезнующей миной последовал за ними.
XX. Цесаревич Константин
Выслушав известие о кончине императора, Аргамаков поспешил незаметно проскользнуть на половину цесаревича Константина. В прихожей дремал его фельдъегерь и на торопливый вопрос Аргамакова, был ли полчаса тому назад у цесаревича граф Кутайсов, отвечал, что не был.
-- Цесаревич спит, -- сказал фельдъегерь.
-- Разбудите его немедленно, потому что государь внезапно тяжко заболел, -- сказал Аргамаков.