Едва он сказал это и фельдъегерь вгляделся в его бледное лицо, как сам стал дрожать и сейчас же бросился в спальню великого князя Константина и разбудил его.
Покои цесаревича были тесны и малы, и Аргамаков слышал его удивительно похожий на отцовский хриплый и недовольный голос:
-- Что там еще? Тревога? И поспать не дадут! Адъютант императора?! Ну, пусть войдет сюда.
Аргамаков позван был в спальню фельдъегерем. Цесаревич сидел на кровати с опухшим от сна лицом.
-- Что случилось?
-- Ваше высочество, несчастье, сказал Аргамаков. -- С государем худо, очень худо!
-- Ну?!..
-- Государь сейчас скончался.
-- Что ты говоришь! Батюшка скончался! Да видел ли ты его тело? -- спрашивал цесаревич.
-- Я не был при кончине государя, -- отвечал Аргамаков, -- не мог видеть и тела его, так как граф Пален и Бенигсен приставили караулы к обеим дверям.