-- Караулы?! -- переспросил цесаревич.
-- Так точно, караулы.
-- Пален и Бенигсен, говоришь ты? Так это переворот!
-- Да, ваше величество, это переворот.
-- Несчастный отец! -- сказал горестно цесаревич. -- Ты знаешь, что я много от него терпел. Я больше его страшился, нежели любил. Однако, если бы все знать, не пожалел жизни своей защитить его.
-- Я употребил все старания, чтобы спасти государя, но не успел в том, -- сказал Аргамаков. -- Также послал я к вам графа Кутайсова предупредить.
-- У меня никого, брат, не было. И я ничего точно не знал. В этой каше, что они заварили там, я -- сторона.
-- Подлец Кутайсов предпочел сам спастись, как, крыса с тонущего корабля, -- сказал Аргамаков. -- Но должно вашему высочеству принять меры.
-- Какие же меры? Пусть они там сами и расхлебывают, что заварили, а меня оставят в покое.
-- Ничего нельзя знать наперед. Заговорщики опьянены и вином, и успехом предприятия. Ходят теперь царями и говорят, что возведут на трон того, кого захотят. Предполагали поступить с родителем вашим, как поступили недавно с английским королем, а ранее с датским: там при оказавшейся в них болезни отставили мирно от трона для лечения на покое и назначили регентство. Так и наши хотели. А вышло другое. Кто же поручится, что и дальше не будет такой суматохи!..