-- Что же ты советуешь, братец? -- угрюмо спросил цесаревич. -- Брату гвардия присягала при восшествии на трон родителя. Я же только по званию цесаревич. Значит, меня не тронут.
-- Ничего знать наверное нельзя. Иные мыслят возвести императрицу, матушку вашу. А кричали и о республике.
-- Друг мой, -- горячо сказал Константин, -- после того, что случилось, пусть мой брат царствует, если хочет, или матушка, или кто хочет. Но если бы сей окровавленный Трон предложили мне, то я наверное отрекся бы от него!
-- А все же меры примите, -- настаивал Аргамаков.
-- Что же ты советуешь? -- опять спросил цесаревич.
-- Напишите записку и пошлите с вашим фельдъегерем Саблукову, чтобы вел конногвардейцев к замку, -- сказал Аргамаков. -- Я знаю, что Преображенский батальон в сомнении. Поручик Марин еле унял роптание.
-- Гвардия меня терпеть не может, братец, -- сказал Константин. -- И я такой записки без крайности не пошлю. А пока вот что напишу... Подай перо и бумаги.
Аргамаков взял со стола и подал. В сильном волнении цесаревич беспорядочно, набросал следующие строки:
"Как можно скорее соберите полк, верхом и в полном вооружении, но без пожитков; ждите моих дальнейших распоряжений. Цесаревич Константин".
-- Позови моего фельдъегеря! -- приказал великий князь.