Константин вошел в гостиную брата.
Александр лежал ничком на диване, обливаясь слезами и оглашая комнату громкими вздохами, Елизавета, как мраморная статуя античной богини, стояла возле него бледная, безмолвная и держала его руку в своих. В стороне сидел с мрачным лицом генерал Талызин.
-- Милый брат! -- обращая заплаканное лицо к вошедшему цесаревичу, сказал Александр. -- Какое ужасное испытание посылает нам Промысел!
И опять укрыл лицо в диванной подушке.
Елизавета оставила его руку и, подойдя к Константину, преклонила молча, с невыразимым красноречием скорби чело свое к груди потрясенного юноши.
Вдруг двери широко распахнулись. Тяжелым, торжественным шагом, высоко подняв голову, вошел граф Пален и с ним Бенигсен.
Подойдя к лежавшему Александру, военный губернатор коснулся его плеча и сказал:
-- C'est assez faire l'enfant; allez régner! [Довольно строить из себя ребенка, начинайте царствовать!]
-- Чего от меня хотят? -- вскричал Александр, задрожав всем телом от прикосновения Палена, и, приподнявшись, сел на диван. -- Оставьте меня с моим горем! Делайте, что хотите! -- продолжал он.
-- Venez vous montrer aux gardes! [Подите покажитесь гвардии!] -- строго настаивал Пален.