-- Голос нации, -- сказал Бенигсен.
-- Как он мог согласиться принять трон? Кровь отца...
-- Благо скорбного отечества заставило великодушного императора подавить сыновние свои чувства, -- прервал слова императрицы Бенигсен важно.
-- Ах, я не признаю его! -- сказала императрица. И, понизив голос, прибавила, -- прежде, чем он не отдаст мне отчета в своем поведении.
-- В настоящую минуту, -- продолжал Бенигсен, -- склонившись на доводы рассудка, подавив скорбь свою, движимый любовью к отечеству, молодой государь наш проявил самоотверженное великодушие. Он явился войскам гвардии, находящимся во дворце, и затем, сев в карету, отправился в Зимний дворец, где уже собрался синод, сенат и генералитет для единодушного провозглашения императором Александра. Кроме того, в Лондон уже послан курьер для возвещения, что новый император прекращает враждебные Англии действия, -- понижая голос, заключил Бенигсен.
-- Но что еще скажут в Берлине! -- как бы про себя сказала императрица.
-- Должно повиноваться обстоятельствам.
-- Что вы мне говорите? Не мне повиноваться.
Императрица встала, взяла Бенигсена за руку и, увлекая к дверям, сказала:
-- Приказываю вам отворить мне опочивальню покойного супруга моего! Я желаю видеть его тело! Я посмотрю, как вы меня ослушаетесь!