-- Это невозможно, -- холодно сказал Бенигсен. -- До прибытия императора Александра из Зимнего дворца и выставления тела для общего поклонения я не могу вас допустить в опочивальню покойного. Теперь я даже не могу вас выпустить из этих покоев!
-- Я вам приказываю! -- настаивала императрица.
-- Это невозможно, -- прислонясь к дверям спиной и складывая руки на груди, сказал Бенигсен.
Императрица, шепча что-то по-французски и подняв полные слез глаза к небу, отошла от него и села опять в кресло.
Наступило молчание. Бенигсен отошел от двери.
Хладнокровие Бенигсена начинало раздражать императрицу. Она рвала конец плерезы. Потом опять порывисто встала и, схватив Бенигсена за руку, подвела к двери.
-- Приказываю вам пропустить меня! -- топая ногой, сказала она.
-- Повиноваться вашему величеству не в моей власти. Но желание ваше скоро будет удовлетворено, однако под одним условием, -- почтительнейше ответил Бенигсен.
-- Какое это условие? -- нетерпеливо спросила императрица.
-- Чтобы ваше величество соблаговолили успокоиться, -- с поклоном отвечал Бенигсен.