-- Ах, братец, что же ни одно не вылежалось, что ли? Как бы не зачичкали! А мне, братец, необходимо... Ну... понимаешь!..
-- Точно так, ваше сиятельство, понимаю. Но дела решены, подписаны и просители по ним уже вызывались мной и побывали в передних вашего сиятельства.
-- Так зачем же дело стало? Ведь знают, что без подорожной не отпущу от себя, хоть три года ходи. Что же не представляют подорожные?
-- Сейчас многим представил дела для просмотра. Надо думать, ваше сиятельство, снабдили подорожными, -- невозмутимо сказал секретарь и достал из папки кипу дел. Он подавал их одно за другим князю, который встряхивал их за корешок, причем из листов дождем сыпались крупные ассигнации и кредитивы и скоро кругом князя весь пол был ими усыпан.
-- Постой, постой, -- отстраняя оставшиеся в руках секретаря дела, сказал князь. -- Мне пришла в голову счастливая мысль... Мы, ученые... Nous autres savants... воспитанные на образцах классической поэзии... Помнишь, как Юпитер сошел к прелестной смертной золотым дождем? Вот и мне, глядя на эти "подорожные", пришла в голову удачная мысль... Сними пудромантель и подай мне шлафрок, -- приказал князь парикмахеру. -- Да поднимите же эти листочки! -- небрежно носком узорной туфли отпихнув несколько кредитивов, валявшихся на полу, продолжал он.
Парикмахер, секретарь и камердинер бросились поднимать "подорожные". Собрав их, они совокупи ли пачку довольной толщины. Секретарь выколотил из нее приставшую пудру и с низким поклоном подал князю.
Лопухин небрежно сунул пачку за подкладку шлафрока.
-- Теперь эти дела можешь отправить просителям без замедления, -- приказал он секретарю. -- А эти подай мне.
И, взяв пачку дел под мышку, князь удалился из уборной, пощелкивая туфлями.
Секретарь, парикмахер и камердинер-итальянец посмотрели ему вслед и многозначительно переглянулись.