-- Кто знает? Может быть, кто из знакомых найдется, -- объясняла княжна, -- то Панихиду отпою.
При этом руки ее дрожали, дыхание учащалось, глаза наполнялись слезами, голос дрожал, она то бледнела, то пылала...
Все это возбудило крайнее подозрение государя.
-- Видно, в армии есть кто-либо ей дорогой! -- думал он. -- Кто бы то был?
И государь стал сам списки прочитывать, медленно, останавливаясь на каждом имени и впиваясь взглядом в возбужденное лицо княжны.
Однажды, едва только император прочел: "Тяжело ранен князь Павел Гаврилович Гагарин", как княжна Анна отчаянно вскрикнула, всплеснула руками и покатилась с кресла в обмороке.
Государь не сказал ни слова, только стал пыхтеть и отдуваться, откидывая голову назад и передергивая лопатками. Все то было признаками готового разразиться припадка гнева, лицо его было ужасно, сардоническая улыбка кривила уста злобой. Буря гнева бороздила чело. Но, видимо, он боролся с собой. Отошел к окну и стал, отвернувшись, барабанить по стеклу пальцами. Обычно присутствовавшая при визитах императора госпожа Жербер бросилась оказать помощь княжне, опустившейся около кресла на ковер бесчувственной. Она хотела позвать камер-юнгфер. Но император вдруг повернулся и сиповатым голосом запретил кого-либо звать. Потом он подошел и помог госпоже Жербер перенести княжну на софу. И вновь отошел к окну и забарабанил.
Госпожа Жербер поспешила распустить шнуровку девушки и поднесла к ее лицу флакон с чрезвычайно крепкими солями, с которыми сама не расставалась. Глубоко вздохнув, княжна открыла глаза и приподнялась на софе.
-- Ты ранен!.. Ты тяжело ранен!.. Ты умираешь?!. -- произнесла она, с ужасом обращая огромные черные глаза к какому-то видению, стоявшему перед ней.
-- Бога ради, придите в себя, милая Анета, ангел мой, -- шептала ей госпожа Жербер. -- Государь здесь и все слышит.