-- Лапоть бросила, да носком к мельнице упал [ Если брошенный за ворота лапоть упадёт носком к дому гадальщицы, ей замуж в тот год не выходить ] .
-- Ой ли! Беда, девка! Оставаться тебе на мельнице.
Все ворота были отворены настежь, и в избы входили наряженные, собирались и у отца Ермолая. По его просьбе боярыня была в числе гостей.
Вошёл молодой парень, наряженный старухой. Он навязал себе горб и окутал голову полотенцем. Его приветствовал общий хохот.
-- Здорово, детушки, -- сказал он, стараясь подражать шамшанью старух. -- Ох! Детушки, ох! Парни молодые, пришла я с вами позабавиться, о женишке погадать, да зубы выпали, да горб вырос, и ноги подкашиваются, поплясать не дают, под венец не пускают.
Новый взрыв хохота заглушил голос старухи. Явился и медведь с козой, и волк с петухом; молодые девки запели подблюдные песни. Пела и красавица Танюша, щеголяя своею алою повязкой. Тяжело было одной боярыне: она вспоминала о своём пустом, но ещё недавно весёлом тереме. В его расписных по золоту стенах раздавались тоже песни, теснились гости, и сердце её рвалось в даль. Однако она отвечала ласковыми словами гостеприимству хозяев.
-- А как думаешь, батюшка, мужички-то наши вернутся к Покрову? -- спросила она, по крайней мере, в десятый раз у отца Ермолая.
-- Чаю, что вернутся, матушка боярыня, на радость тебе вернутся, -- утешал её священник.
-- Бог знает, на радость ли, батюшка! Доберутся ли они до монастыря? Как доберутся? Дело трудное.
-- В трудном деле Господь и помогает.