Боярыня только того и желала, чтобы священник её обнадёжил тёплым словом. Тёплое слово в иных случаях та же милостыня.
Вдруг дверь избы широко распахнулась, и в горницу вошла баба-яга. Песни умолкли, и взоры обратились на неё; в первую минуту никто её не узнал. Лицо её было вымазано сажей, на голове торчали огромные рога, баранью шубу она надела навыворот и держала клюку. Мочальный хвост довершал безобразие костюма.
-- Здравствуйте, люди честные, -- начала она, -- не званая гостья хуже злого Татарина, я вот и не званая пришла, вам честь отдать да спасибо сказать.
-- Мельничиха, -- шепнула, вздрогнув, Танюша.
Гости и хозяева переглянулись. Накануне попадья советовалась с мужем, не позвать ли мельничиху на новоселье, а то, пожалуй, бед накличет. Но отец Ермолай не согласился. Ему в первый раз выпадал случай звать на угощенье своих прихожан. "Я, -- говорил он, -- зову добрых людей, а с нечистою силой мне знаться не подобает. Я служу пред престолом Божиим. Нечего бояться мельничихи". Однако при неожиданном появлении злой бабы он струсил невольно. Пелагея Тихоновна встала и ей поклонилась.
-- Добро пожаловать, -- сказала она. -- Сегодня к нам идёт и званый и не званый, мы рады со всяким делить хлеб-соль.
-- Рады ли не рады ли, хозяюшка, а вот и я, -- отвечала баба-яга. -- Э, да здесь и знакомая, -- продолжала она, взглянув язвительно на Танюшу. -- Вишь, принарядилась! У купца молодца, что ль, алую повязку добыла?
Танюша вспыхнула и потупилась; боярыня вмешалась в дело.
-- Я ей дала ленточку, -- сказала она громко.
Баба-яга уставилась на неё и спросила дерзко: