Замялся Егор, и - промолвил:
-- Я, батюшка, перед тем, как мне сюда ехать, сто рублей бабе взаймы дал - сына от рекрутства выкупить. - А сам взглянуть на него не смеет, голос дрожит.
Старец покачал головою да вдруг встал. Подошёл к шкафу, в котором висели иконы под стеклом и говорит:
-- Становись на дух!
Егор обомлел. До той поры он людей обманывал и на духу не признался, что Сафроныча обобрал, а старца видно не обманешь.
-- Кайся! -- говорит отец Иона. -- У тебя грех на душе!
Егора лихорадка трясёт, насилу слово вымолвит. Начал он каяться, рассказал, как унёс клад, и что с того дня покоя не знает; ничего не утаил. Отец Иона хмурился.
-- Всё? -- спрашивает.
-- Всё, батюшка.
-- Слушай! Совесть тебя замучила, Бог от тебя отступился, а, небось, всё-таки жаль с кладом расстаться? Кайся!