-- Повидать бы мне его хотелось, -- говорит. -- Где он живёт?
-- А вон два окошечка крохотные, рядом с чайной лавочкою; там он и живёт, у дьячка горницу нанял.
Егор постучался к Артамону Титычу. Дверь отпер сам хозяин, и всмотрелся в Егора.
-- А, а! - говорит. -- Погорелый, что отец Иона присылал в те поры? Так, что ль?
-- Так, батюшка, Артамон Титыч. Слышал, несчастье вас, батюшка, постигло: погорели.
-- Это мы, -- отвечает купец, -- по слабости своей за несчастье почитаем. Какое тут несчастье, что Господь Бог мне испытание послал. Это счастье!
Состарился он больно, сгорбился. На нём кафтан был в заплатах, и в горенке-то темно, тесно, повернуться негде; а сам добрый такой, глядит весело.
-- Да чего, говорит, мне ещё надо? Крыша есть, тепло, да возле самой церкви Господь привёл устроиться. И люди добрые помогают. Давал я взаймы денег трактирщику здешнему трактир построить да хозяйством обзавестись, да и забыл совсем, что он у меня в долгу, а он мне процент теперь, спасибо, платит, а я квартиру на процент нанимаю. Да чего мне ещё!
-- Хозяйка-то ваша, батюшка Артамон Титыч, Агафья Демьяновна как здравствует?
Купец помолчал. Слёзы к горлу подступили, слово сказать не дают.