-- Как не хотеть! Хочу.
А голос говорит: "Иди за мной".
И сила какая-то несокрушимая потянула Егора за собою. Под его ногами не то месяц светит, не то снег, не то рожь стелется, не то перекати-поле вьётся клубом, а шёл он зря; сам не ведая куда идёт; -- да остановила его невидимая рука. Слышит он опять голос:
-- Стой! Сойди вниз, и найдёшь деньги и золотую цепь и камни самоцветные.
Егор посмотрел вниз -- там бездонная пропасть. Он вздрогнул и вскинул глазами вверх: около него стоит человек -- не человек: чёрный как уголь; вместо глаз -- два шара огненные, и искры сыпятся с его головы и со всего тела. Егор крикнул во всю мочь и перекрестился, -- всё разом и исчезло. Мужик так обомлел от страха, что упал замертво, и очнулся -- только как солнышко взошло. Он добрёл до дому и пролежал в жару недели две.
Федосья сокрушалась, молилась; Егор выздоровел и сказал ей:
-- Федосьюшка, прости меня, родимая. Грешен я перед Богом, и перед тобою и перед детьми. Ведь я самого врага человеческого лицом к лицу видел; да на меня Господь оглянулся, не дал врагу осилить. Пойду я в Киев свой грех замолить, да Бога благодарить, а пока души не очищу, ни за какую работу не примусь.
Обмерла Федосья, обещалась молебен отслужить и собрала мужа в путь.
Не скоро он добрался до Киева, и немало натерпелся на дороге. То гроза его застанет, то в поле голодному ночевать придется, то у слышит в лесу свист разбойничий, либо волчьи глаза сверкнут между деревьями. Подходил он уже к святым местам, как встретил странника, и разговорились они о чудесном городе Киеве, что не в пример другим городам хорош.
-- Вот я тебе как скажу, -- говорит странник, -- два царства: одно у Бога, другое в Киеве.