-- Батюшка, как же это я так войду к нему, -- отвечает Егор, -- он про меня не знает, а я теперь грязен и чёрен, пожалуй, и прогнать велит. Купец богатый, не то что ты в Боге живёшь, и всякого добрым словом встретишь.
-- Не велит он тебя прогнать, а перед Богом он много выше меня, грешного, стоит. Ступай; вот и просвирку ему отнеси. За его здоровье вынул.
Егор в тот же день взял посох, котомку и отправился в путь-дорогу.
Пришёл он в Харьков засветло, и спросил у прохожего, где живёт купец Артамон Титыч.
-- А вот, -- говорит прохожий, -- вона тот большой дом-то стоит на дворе.
Егор вошёл во двор, и послал дворника доложить Артамону Титычу, что отец Иона ему поклон прислал да просвирку. Дворник доложил и повёл Егора наверх, по высокой лестнице. Много увидел Егор хором, одна другой лучше. И тепло в них и светло, а он запостился, назябся, усталь, и кажется ему -- в царские палаты его привели. В одной горнице, на большом столе, кипел самовар, а за столом сидел старик с седой, окладистой бородою, и много около него своих и чужих сидело. У Егора зарябилось в глазах.
Старик и был купец Артамон Титыч. Ласково принял он Егора:
-- Добро пожаловать, гость дорогой. От отца Ионы пришёл?
-- От него, Артамон Титыч, кланяться вам приказал, и матушке вашей, и хозяйке.
Он вынул из-за пазухи просвиру и подаёт её купцу.