Купец сказал:
-- Спасибо, спасибо. Садись-ка, чайку напейся. Жена, просвирку-то к образам поставь.
Хозяйка его Агафья Демьяновна, здоровая, дородная, взяла просвирку и налила стакан чаю.
-- На, голубчик, согрейся, -- говорит, и подала Егору стакан.
Рядом с нею сидела худенькая, дряхлая старушка, платочком повязанная. Это была мать Артамона Титыча.
-- Странник, -- сказала она, -- голубчик, как в своём здоровье батюшка Иона?
И купец и Агафья Демьяновна стали тоже расспрашивать об отце Ионе. Речи Егора слушали и странники, и странницы, и нахлебники, что сидели за столом. Когда он обо всем рассказал, Артамон Титыч спросил, откуда он, семья у него есть ли, и какое горе его постигло. Знать, отец Иона одних горемычных к нему присылал.
Егор рассказал, что всё его имущество сгорело; хоть побираться с женою и детьми!
-- Не унывай, -- говорит купец, -- Бог поможет. Отдохни у меня денька два-три; в бане попарься, а потом мы тебя в дорогу соберём.
Егора отведи в баню и угостили ужином. Узнал он, что купец долго вёл торговлю в Казани и в Сибири, и уже несколько лет торговое дело оставил, и купил дом в своём родном городе Харькове. И чудный был дом у Артамона Титыча. Всякий бедняга в нём находил пристанище, кусок хлеба и ласковое слово. Всякого бездомца и богомольца пригреют купец и его жена, а жили они душа в душу, как голубочки, даже никогда не расставались со дня свадьбы, без малого тридцать пять лет. Горевали только, что Господь их детками не благословил. Егор прогостил у них двое суток, на третьи пришел проститься с хозяином и благодарить за хлеб-соль.