-- А я ещё пошепчусь с ним; он у меня мудрёный; пожалуй, мне на ухо вора-то назовёт, -- сказал Артём, -- а не назовёт, ну, и ступайте с Богом. Вы неповинны.
Дедушка Артём подошёл в свою очередь к петуху и что-то пошептал.
-- Подымайте-ко занавесы, -- сказал он вдруг, -- может, вор-то окажется при свете.
Занавесы и шторы были подняты.
-- Подойди-ко сюда, Паранька. Показывай ладонь, которой петуха гладила.
Параня выставила напоказ ладонь, покрытую сажей.
-- Господи, помилуй! -- воскликнула Параня. -- Ладонь-то как есть вся чёрная!
-- И то чёрная. Ступай, не ты взяла барынины часы. Неповинна! Ну, иди сюда Акулина.
Он осмотрел Акулинину ладонь и сказал: "Не ты. Ладонь чёрная, значит совесть чиста. Поди!"
Тут Сергей начал догадываться, в чём штука. Петух был вымаран сажей, так что видно: кто его погладит, кто нет, а побояться его погладить мог тот, у кого была совесть нечиста. Сергей обмер, а податься некуда! Он побледнел, затрясся и спрятался за всеми, надеясь, что, может быть, его не заметят, и ему не придётся показать своих рук. Но дедушка Артём был себе на уме. От его зоркого глаза не уйдёшь.