-- Скажи на что, я запишу.
-- Не знаю! отвѣчалъ съ досадой Опалевъ, которому было не до счетовъ. Je les ai jetés par la fenêtre.
-- Такъ бы и сказалъ. И она записала: jeté par les fenêtres 5 roubles.
-- Voyons, qu'as-tu vu de si extraordinaire, Mity? спросила она своимъ ласково-насмѣшливымъ, никогда не возвышающимся голосомъ, и положила расходную книжку въ столъ.-- Serait-ce des ours en pleine rue, mon cher?
Достаточно было одного слова Нелли чтобъ обдать его холодною водой; онъ разсердился и прошелъ къ себѣ, но проходя мимо полурастворенной двери Дашиной комнаты, онъ остановился и спросилъ: можно ли войти?
Даша смутилась. Она не знала на какую ногу стать съ этимъ Парижаниномъ. Но Опалевъ не былъ зараженъ, какъ его сестра, предразсудками касты, и его отношенія къ человѣку опредѣлялись скоро и сами собой степенью сочувствія которое онъ ему внушалъ.
-- Вы долго гуляли? спросила Даша.
Этотъ вопросъ вызвалъ Опалева на разказъ всего что онъ видѣлъ, и отчасти того что испыталъ во время своей прогулки.
-- Да вы, я вижу, поэтъ, замѣтила Даша.-- Вы пишете стихи?
-- Вы мнѣ дѣлаете слишкомъ много чести, отвѣчалъ Опалевъ;-- я только бѣдный дилеттантъ. Но кто не увлечется при видѣ прекраснаго, въ особенности роднаго? Я объѣздилъ нѣсколько разъ туристомъ всю Европу.... но вездѣ былъ чужой... хотѣлось къ себѣ.