Дашу удержали на цѣлый день. Послѣ обѣда, Александра Ивановна, оставшись съ ней вдвоемъ, спросила съ участіемъ почему она грустна? Даша не отвѣчала, отвернулась, и глаза ея наполнились слезами. Александра Ивановна добивалась настойчиво причины ея горя.
-- Ужь не Опалевъ ли? спросила она.
При этомъ имени Даша вспыхнула и рѣшилась все разказать, обвиняя себя безпощадно. Ивлевъ былъ принятъ на дружеской ногѣ у Александры Ивановны, и она его боготворила съ тѣхъ поръ какъ онъ вылѣчилъ ея сына отъ опасной болѣзни.
-- Еслибъ я только могла его видѣть хоть на минуту! говорила Даша, заливаясь слезами, -- онъ бы мнѣ простилъ, я знаю что онъ бы мнѣ простилъ!
Александра Ивановна слушала внимательно ея признанія и строго покачивала головой. Даша нагнулась къ ней, поцѣловала ея руку и сказала:
-- Я не ст о ю чтобы вы сдѣлали что-нибудь для меня, но сдѣлайте это для него, поговорите ему.
Александра Ивановна знала что пустое воспитаніе много повредило Дашѣ, но убѣждалась не въ первый разъ что ея сердце осталось горячо и чисто. Зная тоже насколько любовь честнаго человѣка способна пробудить всѣ нравственныя чувства женщины, она обѣщала Дашѣ переговорить съ Ивлевымъ; и лучъ надежды вкрался въ душу молодой дѣвушки.
Но примиреніе ея съ Ивлевымъ не такъ скоро устроилось. Александра Ивановна не замедлила его выписать къ себѣ, и передала ему свой разговоръ съ Дашей. Ивлевъ мѣнялся нѣсколько разъ въ лицѣ и упорно молчалъ.
-- Вы ее любите, сказала Александра Ивановна,-- не начинайте же ненужной борьбы съ вашими чувствами; вы готовы ей простить -- простите. Я знаю что у этой дѣвочки много недостатковъ, но за то природа не дюжинная. Ея гордость и самолюбіе были ложно направлены, теперь она въ вашихъ рукахъ; дайте имъ какое хотите направленіе.
-- Я не могу собраться ни съ чувствами, ни съ мыслями; отвѣчалъ Ивлевъ.-- Признаюсь вамъ что я приписывалъ ея первую попытку на мировую самолюбію и кокетству.